Судя по набору одежды и разнокалиберной обуви, горой лежавшей у стены, и по жирным клокам пыли, которые мотаются по полу, хозяйка квартиры не слишком часто затевает уборку.
– Вот вам тапочки, – заботливо предложила Бокова и поставила передо мной пару до невозможности засаленных шлепок.
– Можно я пойду без обуви? – спросила я. – Ноги устали, хочется дать им отдых.
– Конечно, – кивнула Юлия. – В комнатах я порядок не наводила, поэтому давайте на кухоньке в чистоте и уюте устроимся. Вот сюда, пожалуйста, на диванчик садитесь.
Я растянула губы в улыбке. Меня никак нельзя назвать образцовой хозяйкой – готовлю плохо, не умею гладить и не вытираю каждый день пыль, – но такого бардака у меня никогда не бывает. В мойке у Боковой громоздится гора грязной посуды, на столе открытая банка консервов, из нее торчит вилка, на клеенке лежат несколько кусков черного хлеба, огрызок яблока и стоят кружки с остатками разных жидкостей, в одной колосится плесень.
– Чайку? – радушно предложила хозяйка, засовывая под кран электрический чайник, который когда-то был белым, а сейчас приобрел с одного бока серый, с другого коричневый цвет. – У меня печенье есть. Минуточку…
Юля открыла шкафчик, висящий над разделочным столиком, и начала сосредоточенно рыться в открытых пакетах.
Я продолжала стоять у дивана. Опускаться на обивку, покрытую пятнами непонятного происхождения, мне не хотелось. Но альтернативы не было. Отказ надеть тапки еще можно было объяснить желанием дать отдых уставшим ногам. А что сказать, чтобы не садиться на диван? Весь день провела за рулем автомобиля и теперь хочу постоять?
– У меня настоящий шок, – повторила тем временем хозяйка. – Антонина же прекрасно себя чувствовала. И все в музее в ужасе от страшной новости. Тонечку наши любили! Прямо обожали! Она была чудесным человеком. Только очень, очень, очень несчастным.
– Почему? – быстро спросила я. – Что плохого было в жизни Ткачевой?
Бокова прижала палец к губам.
– Тсс. Не могу рассказать. Не моя тайна. Мы с Тонечкой дружили, я к ней в гости забегала. У меня-то не квартира, а улей. Это сейчас никого нет, а пришли бы вы после семи – птичий базар! Дочь, зять, их ребенок, мой муж, да еще свекровь почти каждый вечер в гости притаскивается, не лень ей. Придет она, усядется и заведет: «Когда квартиру в последний раз убирала? Почему на ужин сосиски? Отчего у моего сына рубашки неглаженые?» Зудит, словно оса недовольная. И что интересно: обругает еду, а потом как навернет! У вас есть свекровь?
Я замешкалась с ответом, но Юлии, похоже, он был не нужен, она продолжала:
– Значит, вы меня понимаете. Кто хуже свекрови? Только самая лучшая подруга. Вот уж от кого всегда жди засады. У Антонины так и получилось.
Юлия опустила голос до шепота.
– Тонечку убили. И я точно знаю кто.
– Имя назовите, – так же тихо попросила я.
– Рита Грачева! – во всю мощь взвизгнула Бокова. – Настоящая стерва. И что только в ней мужики находят? Ни рожи, ни кожи. Сколько баб из-за нее глаза выплакали… Уж на что мой муж валенок, ничего и никого вокруг не замечает, одни мячи в голове, так и он при виде этой гадюки облизывается.
– Мячи? – насторожилась я. – Какие?
– Круглые, – взвизгнула Юля. – Хотите на сей ужас посмотреть?
Бокова вскочила и, опять не дожидаясь моего ответа, заверещала:
– Идите сюда! Сейчас поймете, в каком аду мы живем. А все почему? Мячи чертовы!
Забыв, что говорила мне про больную ногу, совершенно не хромая, хозяйка выбежала в узкий коридорчик, куда выходило три двери, и пнула одну.
– Любуйтесь!
Мне пришлось заглянуть в комнату.
– И как в этом кошмаре порядок навести? – заголосила Бокова.
Я молча рассматривала пейзаж.
Вот парадокс: красиво и аккуратно может быть даже в крохотном пространстве, где вынужденно обитает много людей. Как-то раз я оказалась в небольшой однушке, которая служила домом для двух семей, и это было одно из самых уютных из всех виденных мною жилищ. Маленькая деталь: все обитатели малого количества квадратных метров очень любили друг друга. А сейчас передо мной было двадцатиметровое пространство, посреди которого стоял разложенный диван с горой несвежего постельного белья. На паре кресел, придвинутых к стене, валялась скомканная одежда, на журнальном столике громоздилось несколько пустых коробок из-под пиццы и тарелок с остатками еды, на подоконнике теснилось всякое барахло, а цвет паласа на полу определить не удавалось, потому что его покрывали толстый слой пыли и разбросанные фантики от конфет, обертки шоколадных батончиков и прочие бумажки.
– Вот в каких условиях живет моя дочурка с маленьким дитем! – возмущалась Юлия. – Просто свинарник! А почему, как вы думаете?
Я решила не отвечать – все равно Бокова не станет меня слушать.
– Потому что наш папа отнял у семьи комнату! – взвизгнула Юлия, сделала несколько шагов и открыла другую дверь.
Моим глазам предстала диаметрально противоположная картина: идеальная чистота, никакой мебели, кроме стеллажей, за стеклянными дверцами которых находились волейбольные мячи с табличкой возле каждого.
