– Интересно, он подозревает кого-то или считает тот инцидент случайным? – спросила я сразу у всех, хотя прекрасно знала, что ответ мне способен дать только Кряжимский.
Виктор вряд ли что-то скажет, даже если и имеет собственное мнение, а Ромка может только что-то ляпнуть, не подумав.
– Судя по его виду, подозревает, – ответил Кряжимский.
Я снова взглянула на Сочникова, а потом предложила:
– А может, попробовать поговорить с ним. Просто спросить, как он себя чувствует?
– Думаете, он горит желанием с кем-то беседовать? – засомневался Сергей Иванович. – Похоже, что он сейчас ищет того, на кого бы можно было спустить всех собак. Вы только посмотрите, какое у него лицо. Если честно, то я бы не хотел сейчас попасть ему под горячую руку.
– И все же я рискну, – вставая и направляясь к владельцу гостиницы, произнесла я.
Подойдя к Сочникову, я спросила:
– Как ваше самочувствие, Артур Валерьянович?
Сочников кинул на меня такой взгляд, будто я сначала врезала ему по морде, а потом спросила: «Не больно ли вам, голубчик?» Но все-таки ответил:
– Уже лучше. – Сочников пару минут помялся в нерешительности и задал ответный вопрос: – Вы случайно нигде не видели моей жены?
«Случайно видела», – так и хотелось ответить мне, но я лишь спросила:
– А разве Сабина не на кухне? Насколько мне известно от других постояльцев, она большую часть времени проводит именно там.
– Ее там нет, – снова нахмурился Сочников. – И у себя тоже. Я обошел уже всю гостиницу.
– Скорее всего, ненадолго куда-то отлучилась, – натянуто улыбнувшись, предположила я, а потом пригласила Сочникова присоединиться к нашему столику.
Хоть он был мне и неприятен, но я решила, что должен же хоть кто-то в этой гостинице проявить о нем заботу, раз его собственной жене нет до него никакого дела.
Сочников от приглашения отказался, сказав, что он уже два часа как вернулся из больницы, а никак не может отыскать свою жену и поэтому очень беспокоится.
«Вот тебе и здрасьте, – невольно удивилась я. – Бедный муж мучается по поводу исчезновения своей жены, а она преспокойно себе развлекается с любовником, ни от кого не прячась».
Вернувшись к своему столику, я рассказала спутникам о том, что только что узнала.
– Ну и как вам это? – спросила я. – По-моему, это называется «ни стыда, ни совести».
– Совершенно с вами согласен, Оленька, – впервые перешел на неофициальный тон Кряжимский. – Я бы, честно говоря, побоялся показываться людям на глаза, не то что гулять напропалую. Да и вообще, как так можно относиться к собственному мужу?
– Кто это тут говорит о мужьях? – полюбопытствовала внезапно появившаяся Широкова.
Ей, похоже, надоело сидеть в комнате одной и рассказывать о своих переживаниях самой себе.
– Женатые мужчины, Мариночка, это – мертвые мужчины, – напомнил Широковой старую поговорку Кряжимский, прекрасно зная, почему эту особу заинтересовала наша тема.
– А это для кого как, – сразу же парировала Маринка и как ни в чем не бывало плюхнулась на стул рядом с Ромкой. Потом облокотилась на стол обеими руками и приготовилась слушать.
Пришлось мне все же пересказать ей, кто нам попался на глаза на пляже. Маринка только разочарованно вздохнула и сказала:
– И всего-то?.. А я-то думала, у вас что интересное случилось. Я и сама эту мадам пару раз видела: один раз – в ресторане, а второй – в машине. И все – с тем парнем. Кстати, а он милашка.
– М-да, загуляла девка, – покачал головой Сергей Иванович.
– Наверное, не знает, что ее мужа выписали, – подал голос Ромка.
– Вполне возможно, – согласился с ним Кряжимский.
За обсуждением поведения Сабины мы и закончили нашу трапезу, а потом разбрелись по своим комнатам: неожиданно выяснилось, что все устали от отдыха так, как это обычно бывает после тяжелой работы.
– Кажется, я обгорела, – едва мы с Маринкой оказались в своей комнате, захныкала она. – А вдруг завтра у меня все тело покроется волдырями, и тогда я просто не смогу пойти на свидание с моим милашкой. Он умрет от ожидания.
– Сомневаюсь, – пошутила я. – Женщин без волдырей тут гораздо больше, чем с волдырями. Полагаю, что он недолго будет оставаться один.
– И это еще называется «лучшая подруга»? – обиделась Маринка. – А что, если я и правда завтра вся опухну?
– Прекрати скулить, – осадила я ее. – Никто не виноват, что ты вовремя не позаботилась о своей коже.
– Да, никто!.. Вы бы вот все, например, могли бы мне об этом напомнить.
Это Маринкино заявление меня прямо-таки потрясло, и я даже забыла, что собиралась пойти в ванную, так и замерев посередине комнаты с полотенцем в руках.
– Ты что, маленькая совсем? – спросила я. – К тебе, может, няню приставить, чтоб напоминала, когда кремом намазаться, когда зубы почистить? Так это мы можем. Вот Виктор, например, будет твоей няней. Между прочим, сразу же и роль охранника на себя возьмет, всяких там ловеласов отгонять будет, – завелась я. – Или, скажем, Сергей Иванович…
Тут Маринка уже не выдержала и, запустив в меня маленькой подушечкой, буркнула:
– Поняла, поняла, можешь быть свободна.
