— Кум Альфио, — начал Туридду, пройдя часть дороги рядом со своим спутником, который молчал, надвинув берет на глаза. — Как Бог свят, я знаю, что не прав, и дал бы убить себя. Но перед тем, как уйти из дому, я видел свою старуху, которая встала, под предлогом накормить кур, чтобы повидать меня перед уходом, точно сердце подсказывало ей правду, и, как Бог свят, я убью вас, как собаку, чтобы не плакала моя старушка.
— Прекрасно, — ответил кум Альфио, снимая с себя жилет: — будем оба драться насмерть.
Оба хорошо владели ножом. Туридду получил первый удар и ловко принял его в руку; вернул он удар метко и попал прямо в пах противнику.
— Ох, кум Туридду! Вы, видно, серьёзно намереваетесь убить меня!
— Да, я же вам сказал это. После того, как я видел свою старуху с курами, она всё время стоит у меня перед глазами.
— Откройте глаза хорошенько! — крикнул ему кум Альфио. — Я верну вам полную меру.
Стоя совсем согнувшись, чтобы придерживать левой рукою рану, причинявшую ему страдания, и почти касаясь локтем земли, он быстро схватил пригоршню песку и бросил в глаза противнику.
— Ох! — зарычал ослеплённый Туридду: — Я пропал.
Он старался спастись, с отчаянием отпрыгивая назад, но кум Альфио настиг его и нанес ему второй удар в живот и третий в горло.
— Вот тебе и третий! Это за дом, который ты мне разукрасил. Теперь твоя мать оставит своих кур.
Туридду метнулся несколько раз туда-сюда среди смоковниц и упал, как безжизненная масса. Кровь, пенясь, клокотала в его горле, и он не успел даже произнести:
— О, мать моя!
<p>Маргарита, Елена, Маргарита</p>Предание о Иоганне Георге Фаусте принадлежит к тем сюжетам, которые цивилизованное человечество называет бродячими, а его персонажей — своими вечными спутниками. Но если, скажем, Дон Кихот или Дон Жуан конкретных исторических прототипов не имеют, являясь образами собирательными, то доктор Фауст — личность историческая, с более или менее точными датами рождения и смерти.
Книтлинген. Музей Фауста
Памятник Гёте и Шиллеру в Веймаре
Но предание и легенда не часто уживаются с точным историческим знанием. Фауст — и нет ему конца, так, наверное, можно и должно сказать. Предания и легенды о персонаже, заключившем сделку с дьяволом, так или иначе, присутствуют в фольклоре многих европейских народов.
Не счесть обликов, в которых являлся миру доктор Фауст. Насупленный маг-чернокнижник. Бродячий и одержимый жаждой знаний бедный нищий студент. Озабоченный поисками философского камня алхимик. Изводящий себя философскими размышлениями и самокопанием учёный муж… Он знай себе жаждет вечной молодости и всё новых познаний.
<p>«Это же совсем просто, ты попробуй!»</p>Иоганн Вольфганг Гёте, работавший над фаустовским сюжетом почти шестьдесят лет, был далеко не первым из творцов, чьё воображение возбуждал образ окрученного дьяволом знаменитого чернокнижника. И свою трагедию он предназначал, конечно, главным образом для немецкоязычной аудитории.
Но при этом создал персонажей старых рейнских легенд такими яркими и живыми, что они стали казаться своими для любого читателя — независимо от национальности! Каждый выписан настоящими масляными красками — колоритно, сочно, выпукло, звонко. И не только главная троица — они просто феноменальны! — но и персонажи второго ряда: Зибель, Марта, Валентин, Вагнер…
Франц Ксавьер Симм, Фауст и Елена
