Старший из детей, Мануэль Гарсиа-младший, конечно же, видел, как быстро закончились карьеры и отца, и младшей сестры. И сам, будучи вполне успешным певцом (басом-баритоном), он задался вопросом, от чего зависит продолжительность певческого века. Любопытно, что собственную карьеру вокального педагога он начал в двадцать три года — возможно ли вообразить подобное сегодня? И карьера эта продолжалась без малого восемьдесят лет: Гарсиа умер на 102-м году жизни, и этот рекорд продолжительности жизни для мужчин-певцов незыблем до сих пор.
Очень важно заметить, что испанцами они были только по крови. Возможно, точнее было бы сказать, что все Гарсиа были по национальности европейцами, ведь они исколесили многие уголки континента. И не только Францию и Италию. Почти полвека Гарсиа-младший преподавал в Англии — там, где погибла и сначала была похоронена Малибран. О триумфальных выступлениях Полины Виардо в России написано очень много. Но самое главное, что по всей Европе (а потом и дальше) распространилась их школа пения. В том числе и в Россию: Фёдор Иванович Шаляпин по «вокальной линии» — правнук Мануэля Гарсиа-младшего, Вирджиния Дзеани и Евгений Нестеренко — праправнуки.
Свой опыт младший Гарсиа изложил в книгах, которые актуальны и до сих пор — «Записках о человеческом голосе» и «Полном руководстве по искусству пения». Сохранились его дневники, где он фиксировал те задания — упражнения на разные гласные, вокализы, старинные и белькантовые арии, которые давал начинающим певцам. Но самый главный его подарок человечеству — ларингоскоп, прибор для исследования гортани. За это Гарсиа был удостоен звания доктора медицины, и не без основания сегодняшние врачи считают его одним из основоположников современной отоларингологии.
Он точно объяснял, какие мышцы включаются и работают при исполнении произведения на французском языке, какие — при итальянском, какие — при немецком. Иными словами, на объективной, чисто физиологической основе рассказывал, что, куда, зачем и почему. То есть давал те фундаментальные знания, которые сегодня, к сожалению, почти совсем изгнаны из наших музыкальных училищ и консерваторий, суть обучения во многих из которых вполне можно свести к нехитрой формуле: «Разевай варежку и ори…»
Моя Кармен родилась при очень интересных обстоятельствах. После того как я в 1989 году спела Марину Мнишек в сопрановой редакции, Темирканов мне сказал: «Люба, а известно ли вам, что „Кармен“ в оригинале написана Бизе для сопрано?» Говорю: «Нет, Юрий Хатуевич, я этого не знала». А он: «Я собираюсь ставить „Кармен“ и считаю, что вам, собственно, ничего не надо играть, просто спеть, как говорится, свои слова — вы ведь прирождённая Кармен». Я тогда усомнилась: «Вы действительно так считаете?»
К сожалению, после того как он унаследовал оркестр Евгения Мравинского, все его проекты с Мариинским театром закончились. Жаль. Потому, что его «Кармен», которые он делал в своё время в Малом оперном и потом в Мариинском театре, с точки зрения музыки были, как говорят, очень хороши. Так говорят очевидцы…
После того как в сезоне 1991/92 года я спела в «Ковент-Гарден» Дездемону с Карлосом Клайбером, я получила от него открытку, которую храню до сих пор: «Дорогая госпожа Казарновская, я собираюсь записывать „Кармен“, и я считаю, что лучшего варианта на роль главной героини для меня на сегодняшний день нет. Если вас это смущает, послушайте записи Терезы Стратас, Леонтины Прайс, Анны Моффо и других».
Конечно, я, в частности и увлекаясь творчеством Полины Виардо, слушала много очень разных записей «Кармен». Разумеется, я знала запись, которая была сделана летом 1959 года напрямую из Большого театра, с Ириной Константиновной Архиповой и Марио дель Монако. Мне была очень по душе запись 1963 года под управлением Караяна с Леонтин Прайс, Франко Корелли и Миреллой Френи. Видела фильм 1977 года «Моя Кармен» — с Владимиром Атлантовым и Еленой Образцовой.
