— Лёка, имей совесть, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие. — Ты просила, чтобы я поехал с тобой в Рим. Я поехал. Ты просила помочь тебе финансами. Я помог. Но проводить ночь с твоим итальянским хахалем армянского, как выяснилось, происхождения, я не собираюсь. Гуляй с ним сколько тебе вздумается. А у меня свои планы.
— Но как я уйду из квартиры? — не сдавалась Лёка Ж.
Я молча указал взглядом на две пары ключей, лежавших на кухонном столе.
— А я… я… — подыскивала Лёка Ж. новые аргументы. — Заблужусь! Мы с Гариком договорились, что я позвоню, как буду готова, и он подъедет на… — Лёка Ж. взяла бумажку и стала всматриваться в накарябанные на ней буквы, — на пьяцца Сан-Джо-ван-ни-ин-Ла-те-ра-но… Это там, где церковь стоит. Вот как я это найду? Сюда он за мной заехать не может. Ты же сам видел — здесь парковаться негде. И потом, Гарик тебя боится — он же думает, что ты мой муж… — объяснила Лёка Ж. и заканючила: — Я сейчас приведу себя в порядок. Ты меня проводишь, а потом пойдешь гулять. Ну пожалуйста-а-а-а…
Пришлось согласиться — все равно не отстанет. Я положил свою пару ключей в сумку и предупредил Лёку Ж., что если она не будет готова ровно через тридцать минут, я ухожу. Лёка Ж. чмокнула меня в щеку и умчалась в ванную.
Через минуту оттуда раздались душераздирающие крики. Это Лёка Ж. пыталась принять душ. Надо было предупредить ее. Хотя… так дело пойдет быстрее. Я достал сигарету, закурил и присел к открытому окну. В сгустившейся тьме справа от меня виднелась сияющая огнями белая крыша со скульптурами и крестом. Видимо, это и есть собор Сан-Джованни-ин-Латерано. Напротив меня, за высокой каменной стеной античного происхождения, возвышалась параллелепипедом башня с часами. Башенные часы показывали пятнадцать минут одиннадцатого. Одно из двух — или спешат, или я неправильно высчитал римское время.
Я поставил чайник, нашел чай и закрывающееся ситечко-яйцо для заварки. Закурил снова. Заварил чай. Пощелкал телеканалы. Выпил две кружки чаю. Глянул на башенные часы. На них по-прежнему было 10.15. Время остановилось.
Лёка Ж. до сих пор была в ванной и подозрительно не издавала никаких звуков. Может, утонула?
— Лёка, ты жива? — крикнул я и услышал в ответ:
— Да! Не заходи — тут дверь не закрывается!
— Знаю, — сообщил я. — Твои тридцать минут истекли.
— Еще пять минут, и я готова! — отозвалась Лёка Ж. — Правда-правда.
У Лёки Ж. своеобразное представление о времени. Ее среднестатистическая минута длится раз в пять дольше, чем у нормальных людей. Поэтому, если она говорит, что будет готова через пять минут, ее стоит ожидать, как не сложно подсчитать, минут через двадцать пять плюс пять-десять-двадцать в запасе — в зависимости от настроения.
Я достал самоучитель итальянского и взялся за второй урок. Но дальше вопросов Коломбины «Dove si trova il Campidoglio?» («Где находится Капитолий?») и «Come si arriva al Colosseo?» («Как пройти к Колизею?»), которые поставили в тупик всегда находчивого Ругантино, ученье не пошло. Я отложил книгу, плеснул себе мартини в стакан и, расхаживая по комнате, стал нараспев повторять: «Довэ си трова иль Кампидольо… Комэ си аррива аль Колоссэо…»
— Что это ты делаешь? — спросила Лёка Ж., появившись наконец-то в полном прикиде. — Стихи учишь? И почему пьешь без меня?
Она выхватила мой стакан с мартини и опрокинула его одним залпом.
— Это не стихи… — разочарованно сказал я. И тут меня натурально осенило: — Ты права — звучит как поэзия. Ну конечно! Как же я сразу не понял! Я еще думаю: почему в итальянских песнях такие странные рифмы.
— Какие? — спросила Лёка Ж., усевшись за стол и налив себе еще стаканчик.
— Ну например: «блю» — «Тиву» или «номэ» — «фьорэ».
— Богатые римфы! — сыронизировала Лёка Ж., в которой опять проснулось первое гуманитарное образование. — Так и в чем тут дело?
— А в том, что итальянцам рифмы не нужны, — объяснил я. — У них такой ритмичный язык, что и проза звучит как поэзия. Довэ си трова иль Кампидольо… Слышишь?
Лёка Ж. кивнула.
— Какой ты умный, Сева! Каждый раз поражаюсь, — восхитилась Лёка Ж. и опрокинула еще стаканчик мартини.
Затем она бодро глянула на себя в зеркало и деловито сказала:
— Всё, нам пора. Сейчас позвоню Гарику… — Лёка Ж. осеклась. — О-ё! Как же я позвоню-то!
— А что такое? — спросил я, еще не осознавая масштаб надвигающейся катастрофы.
— У меня же баланс в минусе и роуминга нет! — скорбно пожаловалась Лёка Ж. — А домашнего аппарата здесь нет — не поставили!
— Звони с моего. — Я живо достал телефон. — У меня, правда, тоже роуминга нет, но с балансом все в порядке. Звони, — предложил я, протягивая свой мобильный.
Чтобы наконец выйти из этой квартиры, я готов был и не на такую жертву.
— И как ты это себе представляешь? — язвительно спросила Лёка Ж. — Здравствуй, Гарик! Я звоню тебе с телефона мужа, но он ни о чем не догадается… Нет-нет-нет. Гарик сразу заподозрит неладное. Сделаем так. Пойдем в ближайший бар, там же есть телефон, оттуда я и позвоню.
Я сразу согласился с этим на редкость разумным предложением Лёки Ж. и напомнил ей, чтобы не забыла взять ключи.
