— А над чем тут смеяться? — поинтересовалась Лёка Ж.
— Видимо, трудности перевода, — предположил я и тихо сказал: — Но ты все равно посмейся. Ему будет приятно…
Лёка Ж. захохотала в свойственной ей манере. И Антонио, купившись, с энтузиазмом продолжил. Римляне так разозлились на повышение налога на вино, что с тех пор стали бросать в этот фонтан монеты — чтобы власти скорее собрали нужную сумму и отстали от них. Так это вошло в традицию. Теперь все туристы кидают в фонтан монетку, чтобы снова вернуться в Рим. Но поскольку все старались не просто бросить, а еще и попасть в какую-нибудь статую, то фонтан сильно пострадал. В 1991 году его отреставрировали и запретили швыряться монетами.
— Но разве каждого схватишь за руку! — с горечью сказал Антонио. А в прошлом году, к большой печали нашего карабинера, фонтан Треви вошел в Книгу рекордов Гиннесса — в течение дня в него кидались монетами полторы тысячи человек!
— Скуза, Антонио, — сказала Лёка Ж. и осторожно поинтересовалась, можем ли мы тоже бросить по монетке.
Антонио огорченно вздохнул, но разрешил: «онли ту уотер, нот ту стэтью» — только в воду, не в статую. Он даже объяснил, как нужно метать монеты: повернуться спиной к фонтану и бросить правой рукой через левое плечо. Если кинешь одну монету, то вернешься в Рим. Если две — встретишь любовь. Если три — будет свадьба. Если четыре — обретешь богатство. А если пять монет — то к разлуке.
Интересно, кто же так мечтает с кем-нибудь расстаться, что приезжает в Рим, чтобы швырнуть в фонтан горсть монет?..
— Любовь… — задумчиво произнесла Лёка Ж. — Помнишь, мумия мне сказала: «Кы чэрка, уил фанда»? — Я кивнул. — Мы с Джованни расшифровали. Это значит: кто ишэт, тот находить. Я свою любовь нашла. Причем давно. — Лёка Ж. выразительно посмотрела на меня. — Свадьба… С ней можно не торопиться. Богатство… Ну это вообще не моя забота. Так что брошу одну. У тебя есть монеты? — спросила у меня Лёка Ж.
— Откуда! Я же Пьетро отдал всё, до последнего цента, — ответил я.
— Какая жалость, а у меня только сотенные купюры! — огорчилась Лёка Ж. и поинтересовалась у Антонио, не разменяет ли он сто евро мелочью.
Антонио снова вздохнул, порылся в кармане и выдал нам по никелевому евро. Лёка Ж. бросила монету, следуя инструкции, и проследила за тем, чтобы я тоже не попал в статуи. Наблюдая за траекторией моей монеты, она обнаружила, что дно фонтанной чаши полностью усыпано блестящей в воде мелочью, и поинтересовалась, куда все эти деньги деваются.
Антонио объяснил, что в последнее время муниципальные службы собирали монеты и передавали их в благотворительный фонд «Каритас». Но на самом деле юридически они никому не принадлежали. Этим пользовались многие нищие и бомжи. Возникла даже целая банда воров — ею заправляет бомж по кличке Д'Артаньян. Они приходят ночью, когда туристы расходятся, и вылавливают монеты. Бандитов пытались показательно судить, чтобы другим неповадно было. Но в суде их всегда оправдывали. А ведь в фонтане лежит целое состояние — в день можно выловить 6000 евро, а за год — 700 000!
— Теперь я понимаю, почему Анита Экберг побежала сюда именно ночью, — сказал я.
— Кто такая Анита Экберг? Твоя подружка? — приревновала Лёка Ж.
— Ты что, не смотрела «Сладкую жизнь» Феллини? — поразился я.
— Не смотрела… — сердито ответила Лёка Ж.
— Fellini. Dolce vita! — отозвался Антонио.
— Видишь, а он смотрел, — заметил я с укором. — Там Анита почему-то хочет искупаться ночью в фонтане. Теперь я понимаю — она хотела себе на обратную дорогу подсобрать. А Масроянни ей не позволил.
— Все вы, мужики, одинаковые, — язвительно заметила Лёка Ж. и вернулась к разговору с Антонио о сокровищах фонтана Треви. Видимо, она желала принять участие в их судьбе.
Антонио строго сообщил, что теперь монеты фонтана это собственность мэрии Рима, и показал на таблички, установленные у Треви. На них было написано, что вылавливание монет из фонтана приравнивается к хищению муниципальной собственности. Д'Артаньян с этим решением мэрии, конечно, не согласился, — усмехнулся Антонио, — он залез на фонтан и стал резать себе живот бритвой, угрожая, что убьет себя, если ему не дадут собирать здесь монеты. Но в итоге свалился в воду, его выловили и отвезли в больницу.
Лёка Ж. испугалась за несчастного бомжа, но Антонио успокоил ее, что ничего страшного с этим Д'Артаньяном не случилось. Несколько царапин — только кровь размазал, одна показуха…
Антонио в сердцах сплюнул, посмотрел на Лёку Ж., пожалевшую Д'Артаньяна, и о чем-то вспомнил.
— Летс гоу ту падроне, — сказал он.
— Антонио! — воскликнула Лёка Ж. — Ю ар май персонал энджел!
— Ай эм нот эн энджел, — ответил Антонио и объяснил, что просто не любит хамов и жлобов.
С первыми лучами рассвета мы были у гостиницы «Алессандро». Антонио уточнил у нас, в каком номере мы останавливались, велел сидеть в машине и ушел.
