– Да, да, именно это я имею в виду! Я разрабатываю математическую формулу, основанную на менструальном цикле в двадцать восемь дней. Знаешь, что я обнаружил? Что женщины не в одинаковой мере способны к зачатию в течение месячного цикла. Собранная мною статистика, основанная на девятимесячном цикле развития ребенка, дает поразительные результаты. – Он повернулся на тропинке и сказал низким взволнованным голосом: – Слушай внимательно, мой друг! Имеются поддающиеся расчету периоды, когда женщины не производят яйцо, могущее быть оплодотворенным мужской спермой. Как только я установлю эти определенные пределы – число дней, непосредственно предшествующих менструации и следующих за ней, – супружеские пары избавятся от страха перед зачатием. Подумай об этом, Зиг, это же конец прерванным сношениям, которые, как ты установил, являются причиной многих неврозов; конец неудобным и ненадежным презервативам; конец воздержанию, лишающему счастливые супружеские пары акта любви целыми месяцами; и самое главное, не будет больше в мире нежелательных детей. Разве это не революция, если мне это удастся? Не будет ли это одним из наиболее благостных медицинских открытий?
Мысли Зигмунда метались туда и сюда, как колибри, беспрестанно меняющие направление полета.
– Вильгельм… ты ошеломил меня. Но есть ли у тебя уверенность? Беременность разнится по срокам: лишь немногие женщины выдерживают точно двухсотсемиде–сятидневный период вынашивания. Я понимаю, чего ты пытаешься достичь, это фантастично! Ты имеешь в виду обратный отсчет – от даты родов до даты зачатия – и, таким образом, сбор данных, которые скажут нам, когда в месячном цикле женщина может зачать, приблизительно, когда не может или по меньшей мере не…
– …Именно так. Каждая семья будет вести свой собственный календарь. Согласно моим нынешним данным, – о, впереди годы работы по совершенствованию математических формул – семейные пары могут пользоваться ежемесячно двенадцатью днями свободы.
– Но что скажет церковь? Подумал ли ты об этом? Она ведь не одобряет любой контроль над рождаемостью.
Глаза Флиса горели от возбуждения. Он вышагивал так быстро, что они вскоре дошли до полуострова Шильдгорн с монументом, увековечившим спасение принца Язо от Альберта Медведя. Флис был слишком увлечен своими мыслями и не обратил внимания на монумент, изменив направление с западного на северное и бормоча на ходу, что там есть красивый залив и островок, где они смогут выпить по чашечке кофе.
– Именно здесь и смешиваются чудеса. Я беседовал с некоторыми из моих коллег–католиков, не в лоб, а как бы случайно. Они согласны с тем, что мой метод не является контролем над рождаемостью в отличие от презервативов, спринцеваний или трав, употребляемых менее просвещенными людьми. Католики не думают, что в соблюдении графика скрывается какой–то грех. Что ты скажешь, мой друг?
Зигмунд покачал головой с недоверчивостью.
– Вильгельм, если ты сможешь доказать свой тезис математически, то тебе поставят памятник в каждом городе западного мира.
– Зиг, математика – величайшая из всех наук; она может доказать и опровергнуть что угодно. С ее помощью я могу продемонстрировать периодичность любой крошечной фазы в человеческой жизни. Думал ли ты, что мужчина также подчиняется непрерывному циклу? Имеющиеся у меня данные говорят о том, что мужской ритмический цикл составляет двадцать три дня. Возможно, что с этим мужским циклом связана менструация без крови, но с тем, что ты в своем принципе постоянства называешь избыточной энергией или нервным электротоком. Таким образом, через день–два после разрядки у мужчины начинается новый цикл, в ходе которого он набирает энергию с низшей точки и через двадцать три дня достигает высшей. Я просматривал дневники, записные книжки, журналы великих писателей и художников. У меня нет сомнения, что человеческий мозг как творческая сила не всегда работает на том же уровне с точки зрения энергии и свершений. Он работает циклично. Веди дневник с наблюдениями над собой, и ты скоро установишь границы своего собственного цикла.
Зигмунд размышлял над услышанным, когда они сидели на террасе «Пихельсвердера», пили кофе и любовались заливом и перекинутым через него мостом.
