— В чертовщину и я не верю, я верю в науку — магию. Кстати, бумажных записей не находил? Я так и думал. Внимательно осмотри мою руку и держи её в своих руках, чтобы не думал, что это фокус. Не отпускай.
Отец скептически осмотрел мою ладонь, закатал рукав. Подумал, ухмыльнулся и отвернулся от меня, зажав мою руку у себя подмышкой. Над моим указательным пальцем зажегся желтый огонек. Оторвался от пальца и плавно полетал перед родительским лицом, меняя яркость. Потом тихо «испарился». Сказать, что отец был поражен, значит сильно приуменьшить. Для него мир перевернулся. Он еще долго стоял, держа мою руку, пока к нам не подошли наши женщины.
— Ты чего в руку сына вцепился, старый? Оторвешь еще, отпусти, — только после этих слов папа очнулся и повернулся, наконец, ко мне.
— Пойдем, Игорь, выпьем. Вдвоем, без баб. Надо кое-что обсудить, — сказал он задумчиво.
— Вот еще! — возмутилась мать, — нам вечером уезжать, а я с сыном и не пообщалась толком!
— Нет, мам, серьезно, мы на часик. Не напьемся, честное слово! В этой кафешке посидим, — кивнул, сося леденец, на ближайшее. Они в центре города были на каждом шагу, просто под разными именами. «Мое» называлось просто «Бистро», — а вы нас в соседнем подождите, хорошо?
— Может, мы пока все баулы в гостиницу отвезем? Примерите там все, Галина Павловна, — встряла в разговор Зина.
— Будет совсем здорово! — поддержал я её.
Мама повозмущалась для порядка, отец вызвал тачку, мы их посадили и зашли в «Бистро». Здесь, за коньяком с обильной закуской, я рассказал отцу все. Кроме войны и боя с аватаром бога, это уже слишком.
— Да уж, — пробормотал отец, — как фантастику рассказал. Не хочется в это верить, а придется. Барон, говоришь? — хмыкнул, — нет, пока сам не увижу, до конца не поверю, не укладывается в голове!
— Я сам в шоке, — ответил я и неожиданно для себя добавил, — пока не увидишь, говоришь? Смотри.
Спустя минуту, над моей ладонью возникла голограмма. Я в баронских одеждах, с бляхой на цепи, с парадной шпагой на поясе обнимаю Лизу в роскошном платье. Так мы были одеты на злополучной свадьбе Рона с Агной. Фигурки не выше пятнадцати сантиметров, очень четкие, в легкой дымке рассеянных лазерных лучей. А что вы хотели — первый блин, он всегда того.
Крася прекрасно поняла задачу: осветить наши фантомы рассеянным белым светом, посветить одновременно с трех сторон, чуть сверху, лазером, результат зафиксировать на плоскости под нашими ногами. Получится матрица. Поместить её на ладонь и осветить тем же самым лазером. Объемное изображение готово. Практически без моего участия.
— Быстрее снимай на телефон, — проговорил я.
Отец лихорадочно порылся в кармане, дрожащими руками потыкал на кнопки, пока не вспыхнула вспышка. Я облегченно убрал иллюзию и набросился на еду. Не сказать, что совсем невмоготу, но голод явственный.
Папа еще долго смотрел в экран аппарата. Потом заговорил совсем о другом.
— На тебя посмотришь — действительно помолодел, но и возмужал одновременно и не из-за бороды. Жена у тебя красавица. Подожди, так эта командировка по твоей… специальности? — в проницательности отцу не откажешь.
— Да, — не стал отпираться, — там сила есть, надо заправиться и домой. Зина останется.
Отец поморщился.
— Домой! Ты так говоришь, будто… а, — махнул рукой, — твоя жизнь, сынок. Как ни тяжело нам с матерью, но жить тебе. Матери не вздумай ляпнуть такое!
— За кого ты меня принимаешь? — не стал уточнять чего «такое» и вдруг хлопнул себя по лбу. Как я мог забыть! — Па, пойдем быстрее до ближайших сувениров.
Мне с трудом удалось отыскать деревянные медальоны, «печати» славного города Красноярска с гербом и флагом. Подошли бы и ложки, но форма тоже кое-что значит. Скупил все шесть штук. На глазах у отца, прямо на улице и в такси обработал их «нетленкой», вложил исцеления. Пока шли до родительского номера, объяснил, как ими пользоваться. Отец поверил только после того, как взял один амулет в руку. У него глаза на лоб полезли. А что вы хотели, почувствовать «живую» деревяшку, которая сама неизвестным образом сообщает вам, что нужно делать. Это не шутка, Буратино отдыхает.
На перроне состоялся приватный диалог с мамой.
— Игорек, объясни мне, у тебя с Зиной серьезно?
— Не знаю, мам.
— Ты не торопись, пожалуйста, Ольга мне тоже сразу понравилась, а теперь на развод подала. На имущество не претендует, поэтому разведут и без твоего присутствия.
— Еще бы претендовала! Квартира по наследству моя, а машина — развалюха.
— Не скажи, могла бы отсудить часть, но бог ей судья. Ты сильно изменился, сынок. И внешне и внутренне. Возмужал. Сбрей бороду, подстригись, закрась седину, и ты помолодеешь лет на десять!
Я засмеялся:
— Не хватало мне еще совсем пацаном становиться! Как скажешь, десять лет! — отсмеявшись, продолжил, — не, мам, мне нравится мой внешний вид. А что касается Ольги, то черт с ней, с бумажкой — браки заключаются в сердцах, — чуть не проговорился «на небесах», тогда бы однозначно в сектанты записала.
