Грейс тоже так думала, но все же не решилась лечь на него всем телом, просто прижалась плотнее к его боку. Нога ее оказалась на бедре мужа, частично скрытом ночной рубашкой, зато руки были свободны. Грейс обняла Джайлза за шею, притянула к себе его голову и поцеловала еще раз. Джайлз прав — так лучше. Жар его тела проникал в самую глубину ее существа. Опираясь на одну руку, второй она гладила его мощную грудь, руки, плечи.
Джайлз запустил пальцы в локоны Грейс, слегка притянул ее к себе, стараясь не прилагать силы, потом высвободил из волос руку, мягко пробежался подушечками пальцев по коже предплечья, затем по спине — к нежным выпуклостям ягодиц. Грейс задрожала, но не от холода. Она инстинктивно прижалась бедрами к его бедру в поисках удовлетворения непонятной потребности, нараставшей внутри ее тела.
Буря за окнами все усиливалась, ветер носился вокруг дома, крупные капли стучали в закрытые ставни. Комната наполнилась запахами дождя, грозы и желания. От этой могучей смеси кровь закипала в жилах, Грейс показалось, что время остановилось, ей чудилось, что весь мир томно покачивается в сладком густом тумане. Рука Джайлза легла на ее грудь, слегка сжала сосок, и он вдруг напрягся. По телу Грейс пробежала волна острого наслаждения. Джайлз не останавливался, его пальцы коснулись бедра, скользнули под рубашку, а затем — вверх.
Внезапно Грейс тоже осмелела. Ее собственные пальцы жадно ощупывали сквозь рубашку бугорки мышц на его животе, потом двинулись по бедру, спустились ниже края рубашки и внезапно ощутили обнаженную кожу ноги. Он взял ее ладонь в свою руку, направил вверх под рубашку, с настойчивостью вынудив ее пальцы коснуться напряженного свидетельства его страсти.
Грейс замерла, ее первым импульсом было отдернуть пальцы, но она справилась с этим порывом. Джайлз убрал свою руку, теперь бремя решения лежало только на ней. Грейс обхватила его, погладила, вслепую попробовала оценить толщину и длину. Она ожидала ощутить нечто чудовищно громадное и распухшее, что, войдя в нее, обязательно разорвет ее, покалечит. Но он оказался не таким уж огромным. Грейс подумала, что ее детская память, вероятно, исказила и преувеличила размеры. Конечно, она чувствовала страх и понимала, что отдаться ему будет нелегко и скорее всего неприятно, но все же дело обстояло не так безнадежно, как ей представлялось раньше.
А Джайлз ласкающими движениями все гладил Грейс, вот рука его забралась под ночную рубашку и оказалась стиснута их телами. Он продвигался к цели. Грейс вдруг почувствовала, что ее кожа сделалась влажной, внизу живота возникла сладкая боль, но она не разжала объятий, даже когда его пальцы скользнули в самую потаенную складку и коснулись крошечного чувствительного бугорка, лишь с ее губ сорвался протяжный стон. И тут его палец проник внутрь.
Внезапно мощный порыв ветра распахнул ставню и со страшной силой хлопнул ею о стену. Грейс вскрикнула. Джайлз вскочил с кровати, чтобы закрыть окно. Грейс снова закричала. Казалось, что прорвало какую-то плотину. Сжавшись в комок, она кричала, задыхалась, хватала ртом воздух, опять кричала и не могла остановиться. Трясущимися пальцами Джайлз вставил шпингалет на место и бросился к кровати.
— Все хорошо, Грейс, все хорошо! — повторял он, обнимая ее и слегка укачивая. Но Грейс вырвалась из его рук, откатилась подальше и упала с кровати. — Грейс?!
Съежившись, она смотрела на него расширенными, ослепшими от ужаса глазами.
— Нет! Нет! Нет! — вопила она.
Джайлз застыл на месте. Страх ледяными пальцами сжал его сердце. Он понимал, что не должен сейчас к ней прикасаться, но он не мог и оставить ее на полу в этой скрюченной, полной отчаяния позе.
— Вернись, Грейс. Обещаю, я и пальцем до тебя не дотронусь.
— Нет, нет, нет, — повторяла она, стуча зубами от страха. — Так и бывает, так и бывает, — бессмысленно твердила она.
— Что бывает? Что было?!
— Ты заставляешь меня дотронуться, а потом ты… потом ты делаешь со мной… а потом приходит отец. Распахивает дверь, дверь стучит о стену, он кричит… Он кричит, все рушится… Мир рушится. Ты думаешь, ты что-то собой представляешь, а ты — ничто. Ты думаешь, ты человек, а ты всего-навсего черная тварь.
— О Господи! — простонал Джайлз и обхватил себя руками, чтобы не броситься к ней на помощь и еще больше не напугать ее. — Грейс! Послушай! Сейчас все хорошо. Никто тебя не обидит. Клянусь, я никому не позволю причинить тебе боль.
— Нет! — отчаянно взвизгнула она. — Всегда больно! Всегда больно! Мне больно. Мату тоже больно! Ох, Мату, Мату! — раскачиваясь, запричитала Грейс, подтянула колени под подбородок и обхватила их руками. — Мату! — рыдала она, продолжая раскачиваться из стороны в сторону. — Как же я без тебя?