Грейс вдруг вспомнила Энкантадору, как несколько часов назад она лежала рядом с ней на кровати, радуясь, что ей досталось несколько мгновений относительного уединения. Потом девушка вспомнила страшные крики, долетавшие из-за стены патио. Однако Грейс понимала, что нельзя сбросить со счетов все, чем рисковал Диего, а он поставил на кон и свои сбережения, и свободу. Она ему всем обязана. Может оказаться, что они явятся слишком поздно и не успеют спасти Энкантадору, тогда она погубит Диего ни за что. Грейс прикрыла глаза и прошептала:
— Тогда отплываем.
Что же стало с Энкантадорой после того, как они ее бросили? А если Диего ошибается и она все еще жива, что будет с ней теперь, когда они снова ее бросают?
Дорога к гавани оказалась тяжелой и долгой, ведь женщина по имени Энкантадора почти не могла идти. Еще больше времени потребовалось Джайлзу, чтобы понять из сбивчивого и туманного рассказа девушки, что тот, кто похитил Грейс, видимо, пытается ее защитить. Но Энкантадора не знала этого человека, а потому Джайлзу пришлось оставить ее при себе и вместе с ней переходить от корабля к кораблю с выматывающей душу медлительностью.
Вот они снова ненадолго остановились, чтобы Энкантадора могла привести в порядок свои израненные ноги. Джайлз устремил взгляд в открытое море. Из гавани выходило небольшое торговое судно, Джайлза поразило то, что когда-то давно он его уже видел. Разумеется, будучи капером, он повидал куда больше испанских торговых судов, чем, может быть, следовало. В конце концов, все они чем-то похожи. Единственное, что сейчас имело значение, — это то, что капитан такого крохотного судна не имел возможности заплатить пятьдесят золотых дублонов за ночь с проституткой. Джайлзу нечего беспокоиться, что его жена уплывает от него именно на этом корабле.
В кухне, как всегда, царила удушающая жара, но Мату знала, что здесь легче всего узнать, что происходит в большом доме, а потому терпела. Сейчас она помогала Кейе рубить овощи на небольшом столике, который стоял под окном, выходящим на дом.
— Эта женщина пьяная, моя точно тебе говорить, Мату, — комментировала события Кейя. — За завтрак она выглядеть немного сумасшедший. Потом она приходить в кухня и забирать бутылка ром.
Мату кивнула, но болтовня Кейи заставила ее задуматься. Любителем выпить был хозяин, а не хозяйка. Для успокоения нервов Иоланте требовался кто-то с черным цветом кожи. Сейчас дело шло к вечеру, значит, хозяин может вернуться в любую минуту. Если бы Иоланта хотела кого-нибудь выпороть, она бы уже это сделала.
Кейя выглянула из окна, выходящего на сахароварню и мельницу.
— Приехать! Хозяин! Он на мельница!
Мату подошла к тому же окну. Эдмунд спрыгнул с лошади, к нему подошел управляющий и заговорил. Разговор шел явно на повышенных тонах, собеседники говорили все громче, Мату уже слышала каждое слово. Хозяин ругался, и очень грубо. Мату обернулась к Кейе, глазами показала на Эдмунда, потом на дом.
— Нет, Мату, — запротестовала Кейя. — Они поймать твоя, , если твоя подслушивать, бить до смерть.
Но Мату было уже все равно. Она должна узнать, что произошло с Грейс. Она все еще надеялась, что капитан придет в себя, а если нет, она, Мату, должна убедиться, что отец Грейс поступит как должно. Сама Грейс не виновата в том, что случилось. А потому Мату отмахнулась от возражений Кейи и продолжала внимательно наблюдать за домом. Эдмунд бросил поводья рабу, схватил с седла дорожную сумку с одеждой и кинулся в дом. Мату выскочила следом, бросила быстрый взгляд на сахароварню, убедилась, что оттуда никто ее не видит, метнулась к дальней стене дома, согнулась под одним из окон, а потом слегка приподнялась, так, чтобы глаза оказались вровень с подоконником.
Эдмунд, швырнув сумку на пол, рухнул на один из обитых гобеленом стульев, взял в руки вышитую Иолантой подушку и уставился на нее неподвижным, полным отчаяния и ненависти взглядом.
— Глупая женщина, — пробормотал он и отшвырнул подушку, которая заскользила по деревянному полу и задержалась у задней двери.
По лестнице за его спиной величественно спускалась Иоланта. Она надела одно из лучших своих платьев — шелк цвета сапфира, который идеально подчеркивал ее безупречно белую кожу.
— Эдмунд? — мягко проговорила она. — Слава Богу, ты вернулся. Случилось нечто ужасное!
Эдмунд не шелохнулся, даже не дал себе труда повернуться к ней. Напряженным голосом он произнес:
— Я уже слышал, Роджер мне все рассказал.
— Рассказал, что здесь был муж Грейс? О, Эдмунд, этот человек вел себя как сумасшедший!
Наконец Эдмунд поднялся и бросил на жену взгляд, полный презрения.
— Потому что ты не могла заткнуть свой поганый рот! Черт возьми, что ты натворила, Иоланта?!
— Рано или поздно он все равно бы узнал. Глупо думать, что ты вечно смог бы это скрывать.
Эдмунд мрачно хохотнул:
— Конечно, глупо, если иметь в женах тебя. Иоланта с трудом скрыла довольную усмешку.
— Разумеется, я одна виновата. Что ты собираешься теперь делать?
— Не знаю, — отвечал Эдмунд, но его рука уцепилась за спинку стула и конвульсивно сжалась.