— Может быть, и беременела, — ответила Грейс, избегая его взгляда. — Я не знаю. Если такое и было, то я не замечала никаких признаков. — Прямо она не лгала, но намеренно отвечала кратко, ибо была не готова облегчить свою совесть.
Джайлз сосредоточенно смотрел на жену.
— Хотелось бы мне знать, что ты от меня скрываешь.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — быстро ответила Грейс, но голос ее при этом звучал неуверенно.
— О, ты все прекрасно понимаешь. Ты с таким трудом говоришь о своей матери, как будто слова застревают у тебя в горле. Что, были и другие дети? Больные? С пороками развития? — продолжал спрашивать Джайлз. — Идиоты? Какие тайны ты скрываешь? Что известно Мату? Почему ее заставили навсегда замолчать?
— Думаю, у тебя тоже есть тайны! — в панике выкрикнула Грейс. — Потому ты и видишь скрытность там, где ее нет.
Возможно, он действительно утаил от жены некоторые детали предстоявшего рейса, но сделал это для ее спокойствия. Джайлз быстро справился с укорами собственной совести и резко спросил:
— Разве я скрыл от тебя хоть что-то, касающееся лично меня?
— Ты знаешь обо мне куда больше, чем я о тебе. — Грейс собрала со стола коробки с документами и вернула их на полку, радуясь, что может избежать требовательного взгляда мужа.
— Что ты хочешь узнать?
— Я знаю, что у тебя есть три сестры и мать. Они живут в Лондоне, но ты их редко видишь. Что заставило тебя уехать в такую даль? Какие тайны скрывает твоя семья?
Джайлз вздохнул. Сумеет ли он когда-нибудь разрушить стену, которую эта женщина возвела вокруг себя? И продолжает возводить. Во всяком случае, он в состоянии ответить на ее вопросы.
— Мне было девять лет, когда я нанялся юнгой на корабль. И с тех пор я редко видел свою семью.
— И ты не мог найти время побывать в Лондоне? Неужели ты так любишь море?
— Нет, просто так складывались обстоятельства. — Джайлз опустился на стул возле стола. — Конечно, я люблю плавать, но страстью это не назовешь.
Уловив в его голосе усталость, Грейс отвлеклась от своих коробок, обернулась и спросила:
— Вот как? А я часто слышала, что для каждого моряка море как любовница.
— Это все романтика, — возразил Джайлз. — На самом деле в жизни часто все по-другому. Для многих море — источник существования.
— Тогда почему ты его выбрал?
— Иногда я сам себя спрашиваю, действительно ли я что-нибудь выбирал. Мой отец строил корабли, и когда мне потребовалась работа в столь юном возрасте, то оказалось, что я гожусь только в юнги. С Джеффом мы встретились еще подростками. Он был одержим страстью к приключениям, всегда рвался вперед, ни о чем не задумываясь, а я вечно старался все предусмотреть. Когда его взяли на каперское судно, он позвал меня с собой. Тогда мне это показалось грандиозным событием.
— А разве не так? — с жадным интересом спросила Грейс. Захваченная его рассказом, она забыла о попытках отвлечь внимание мужа от своей персоны.
— Отчасти, конечно, — задумчиво ответил Джайлз, — но всему есть своя цена. Мне приходилось делать такое, чем не станешь гордиться.
Связи, сложившиеся в те времена, трудно порвать. Казалось бы, что за дело ему или Джеффу до того, в какую историю влип Анри Бошан. Но Джефф бросился ему на выручку, и он, Джайлз, последует за своим другом.
— Но ведь теперь все это в прошлом, и ты — честный капитан торгового флота.
— Потому что Джефф так решил. — Джайлз грустно усмехнулся. — Ты думала, что вышла замуж за человека, привыкшего повелевать, ведь так? И понятия не имела, что он сам привык следовать за предводителем.
Грейс подошла и остановилась возле мужа. Она провела пальцем по линии подбородка — он так тщательно выбрил его утром, а теперь кожа вновь стала колючей и грубой.
— Я же вижу, ты лидер по природе. Где бы был твой Джефф без тебя? Думаешь, он бы добился такого успеха, если бы ты не вносил в его действия смысл и порядок? И никто из нас не выбирает жизненный путь самостоятельно. Я ненавижу плантацию Уэлборна, но если бы не ты, я жила бы там и поныне.
— Ты же не сама решила родиться дочерью плантатора, — проговорил Джайлз вставая и обнял ее, прижав к влажной от дождя куртке. — И ты не можешь прекратить муки рабов. Не ты же решила быть белой в мире, где черные обречены на страдания.
Влажный запах его одежды неожиданно показался Грейс удушающе затхлым. Она резко отстранилась.
— Конечно, нет, у меня не было выбора.
— К тому же, будь ты негритянкой, мы не были бы сейчас вместе.
— Будь я негритянкой…
— Благодарение Богу, никто из нас не родился африканцем. Бедные, бедные люди…-Джайлз содрогнулся. — У нас есть что-нибудь на ужин? Можно пойти в таверну, это недалеко.
Сгибаясь под бременем вины, Грейс не думала, что сможет съесть хоть что-нибудь, однако сказала:
— Я только возьму накидку.
