Джайлз стоял у руля. К полудню он снял камзол, но рубашку и обувь в отличие от остальной команды оставил. Джавара и еще один чернокожий матрос безмятежно висели над палубой, устроившись среди оснастки. Их обнаженные торсы и голые ноги сверкали в лучах солнца, словно отполированное черное дерево. Они болтали и отчаянно жестикулировали, зацепившись локтями за пеньковые канаты, однако лишь краешком глаза ловили знаки друг друга, а в основном наблюдали за морем — две пары дополнительных глаз в помощь еще одному негру — впередсмотрящему. Все трое принадлежали к разным народностям, и язык у них был разный, однако со временем они сумели выработать комбинацию жестов и слов и теперь прекрасно понимали друг друга. Они почти не пытались общаться с белыми членами команды, а белые обращались к ним, только когда надо было передать приказ. Африканцы быстро выучили английские слова, необходимые в работе, и выполняли ее прекрасно. Мрачная перспектива снова оказаться в рабстве делала из них самых лучших работников на корабле.
Джайлз покачал головой. Вот и еще одна выгода от усвоенных им принципов, хотя он ее и не искал.
— Как это у вас получается? — Мягкий голос Жака прервал мысли Джайлза.
— Вы о чем? — спросил он, оглянувшись на своего элегантного пассажира.
— Добиваетесь от своих рабов подчинения без видимых угроз? Большинство из них работают только под страхом бича, иначе от них вообще нет толку.
Во взгляде Джайлза появился стальной холод, но Жак в это время смотрел вверх, на оснастку.
— Я полагаю, что уважение очень способствует проявлению в человеке лояльности. Именно этим, а также тем фактом, что они не рабы, все и объясняется.
— Ах вот как! — проговорил Жак, и глаза его вспыхнули странным огнем. — Неудивительно, что Грейс вас выбрала. Уверен, мне нет необходимости рассказывать вам, как девочка относится к рабству.
— Разумеется, нет, я и сам об этом знаю.
— Замечательно, n'est pas? Правда?
— В этом нет ничего странного. Надо только посмотреть, как сильно она любит свою служанку, и тогда ее отвращение к рабству сразу станет понятным.
— Oui, — согласился Жак, — да, конечно. Я всегда считал, что Иоланте следовало их разлучить, как только Грейс достаточно повзрослела, чтобы обходиться без няньки. Особенно если учесть… — И он бросил на собеседника виноватый взгляд, как будто сказал больше, чем намеревался.
— Учесть что? — резко спросил Джайлз.
— Ничего, она — дочь плантатора, и все. — И Жак искоса посмотрел на Джайлза.
Джайлз насторожился. Жак что-то знает, но пытается это скрыть. Тут он похож на Эдмунда, однако не так осторожен. Джайлз обвел взглядом горизонт и заговорил безразличным тоном:
— Да, она дочь плантатора. Но при чем тут Мату? Почему вы считаете, что их следовало давно разлучить?
— Лично я никогда не думал, что ей можно доверять.
— Почему же?
Взгляд Жака тоже устремился к горизонту.
— Трудно сказать, просто интуиция.
— Должна быть какая-то причина, — продолжал настаивать Джайлз.
— Был один случай, — словно бы неохотно проговорил Жак.
— Нападение?
Выражение лица Жака явно говорило, что он потрясен.
— Она вам рассказала? — Он отступил на шаг, глаза его настороженно сузились, затем он в недоумении нахмурился. — Я думаю, она вам не все сказала.
— У меня есть представление о том, что произошло, — ответил Джайлз. — Грейс действительно дала понять, что тут замешана Мату, но каким образом — не объяснила.
Теперь Жак позволил себе улыбнуться, уголки его губ поползли вверх. Джайлз вдруг заметил, насколько брат с сестрой похожи.
— Она будет защищать эту женщину любой ценой. Что Грейс вам рассказала?
— Вы позволите мне говорить откровенно, мсье Рено?
— Конечно!
— Вы правы, окончание этой истории мне неизвестно. Я знаю, что она подверглась насилию, но Грейс настойчиво утверждает, что насильника остановили раньше, чем… чем…
— Вы — ее муж. И к этому моменту должны были бы убедиться в ее девственности.
Джайлз покраснел как рак. Ужасно неловко, глупо, да и, пожалуй, неправильно так откровенно обсуждать собственную жену с другим мужчиной. Но ведь это ее дядя, напомнил себе Джайлз. Человек, которому, вероятно, известна вся эта история и который в силах помочь ему, помочь Грейс.
— Мы пока слишком мало знаем друг друга, а Грейс очень неохотно… — Джайлз замолчал и смущенно пожал плечами.
Во взгляде Жака светилось сочувствие.
— Я понял вас, все понял. Приятно узнать, что Грейс вышла замуж за такого терпеливого мужчину. Мы, французы, знаем толк в любви. И понимаем в вине. Уверяю вас, ожидание того стоит. Capitaine, если только сестра от меня чего-нибудь не скрыла, а у нее нет от меня секретов, то ваша жена по-прежнему девственница. Много лет назад Грейс попала в опасную ситуацию, но вам она сказала правду. Негодяй не успел ее изнасиловать.
— Много лет назад — это сколько?
— Думаю, больше десяти.
Лицо Джайлза стало белым как полотно.
— Господи Боже мой! Расскажите мне все! Жак отрицательно покачал головой:
— Вероятно, мне и этого не следовало говорить.
— Мсье! Возможно, вы — единственная наша надежда! Разве вы не хотите помочь?
Тяжко вздохнув, Жак кивнул:
