Кто поверит профессиональному киллеру, которому поручили убить, что труп не его рук дело?
Мадам Чой приказала тебе поддерживать контакт со Слоуном на случай, если вдруг обломится шанс — узнать точно, что на уме у Авги Фолка. Таким образом, ты работала во имя своего “великого дела” и на мадам Чой, поэтому, когда Фолк стал тебя пытать, за это стоило и пострадать. Кук был мертв, и убила его ты, чтобы отомстить за смерть твоего отца и одним преступлением отплатить за другое — и “идея” торжествовала.
— Можешь ты это доказать, Дэнни?
— Это будет довольно трудно, — честно признался я.
— Ты сообщил об этом полиции?
— Вообще никому.
— Тогда ты и не станешь, не так ли? — Лака подалась вперед в своем кресле и тепло улыбнулась мне. — Признаюсь, что предана своему делу, Дэнни, но не настолько, чтобы отказывать себе в удовольствиях. Даже в том, чтобы побыть немного страстной язычницей...
— Перестань! — окрысился я. — Меня от тебя просто тошнит!
Лака вытянула нижнюю губу и с недоверием посмотрела на меня.
— Ты не хочешь заняться со мной любовью? Я думала, это единственное, чего ты добиваешься. Прости. Мне казалось, что для тебя это часть сделки, вот и все.
— Быстро же ты усвоила уроки этой ведьмы Чой! — Я обдал ее пылающим взглядом. — Впрочем, уже без разницы — донесу я или нет, так как копы заполучили в свое распоряжение самого мистера Память, который сейчас вовсю на них работает.
— “Мистер Память”? — Она сморщила носик.
— Брюс Треман. Прямо сейчас прочесывает насквозь весь ваш героиновый бизнес со всеми подробностями, включая объемы продаж и имена агентов. Рано или поздно он должен будет назвать тебя и выдать всю информацию о твоей персоне, которая хранится в анналах его памяти. Когда твой друг лейтенант Полиции получит на тебя досье, то поневоле начнет чесать в затылке. Ведь Треман наверняка вспомнит все твои встречи с мадам Чой и то, как ты добивалась от нее в тот день, чтобы Блер убил Кука.
Лака в раздумье улыбнулась, потом закусила нижнюю губу до крови.
— Дэнни, как ты думаешь, что мне делать? — спросила она наконец.
— Хочешь — жди особого приглашения, хочешь — сама иди в полицию, — ответил я.
— Жалкий выбор! Я встал с кресла.
— Мне нужно идти. Лака. Прощай.
— Прощай, Дэнни!
Настал мой черед стушеваться.
— Еще одна вещь. Как тебе удалось затащить его в ванну одетым?
— Джонатан здорово пил, — ответила Лака монотонно. — В ванной оказалась почти полная бутылка виски. В номере я выпила с ним пару доз, притворилась пьяной, начала снимать одежду и побежала в ванную. Кук, конечно, последовал за мной — и там я ударила его бутылкой.
— Затем, пока он был в отрубе, прикончила его?
— Именно так.
— Я видел тело, — возразил я с сомнением. — На его лице застыло выражение ужаса! Лака странно улыбнулась.
— Ладно, раз ты об этом упомянул... Действительно, на несколько секунд он смог прийти в сознание. — Она аккуратно облизнула губы. — Как раз вовремя, чтобы успеть понять, что я собираюсь сделать.
Я уже открывал дверь, когда Лака спросила, не поворачивая головы в мою сторону:
— Ты еще не получил моего письма, Дэнни?
— Нет.
— Значит, получишь. Оно уже отправлено. — Затем откинула голову назад и устало закрыла глаза. — Ты найдешь его забавным.
Я вернулся домой и проспал без задних ног до следующего утра. Затем меня ожидал сюрприз. На первых, страницах всех газет была статья о самоубийстве красивой молодой девушки, полукитаянки-полугавайки в номере отеля. Она зарезала себя, и газеты отмечали, что орудием самоубийства послужил прекрасной работы китайский кинжал и что подобный способ покончить с собой — один из самых болезненных. Очевидно, кинжал принадлежал ей и, возможно, был семейной реликвией.
Примерно через час я отправился к себе в офис, где меня уже ожидало ее письмо. Лака писала, что была ко мне несправедлива. Она предлагала мне десять тысяч долларов за убийство Кука, но я отказался. Далее я прочитал: “Этим утром вы вызволили меня из подвала Фолка и, возможно, спасли жизнь, но я не уверена, что даже сказала вам “спасибо”, Дэнни. Поэтому благодарю вас — и прошу, пожалуйста, примите вложенный в письмо чек от благодарного клиента... Лака”. К письму был приложен чек на три тысячи долларов.
Я вновь выскочил из офиса, и Фрэн Джордан вопросительно изогнула брови.
— Пойду нажрусь, — огрызнулся я. Она красноречиво пожала плечами.
— Вот удивили!
На мой четвертый звонок дверь приоткрылась, возможно на фут, и знакомая блондинка осторожно выглянула из образовавшегося отверстия.
— О! — произнесла Юдит ледяным тоном. — Всего лишь ты, и опять так рано.
— Всякий раз я успеваю вовремя, именно тогда, когда ты одеваешься и все прочее, Юдит, радость моя, — объяснил я, быстро влетая за ней в квартиру. — Сама посуди, стоит ли являться в назначенный час, чтобы застать тебя одетой, когда я изнываю от желания видеть тебя такой, как сейчас! Разве ты с этим не согласна?
— Увидал что-то новое? — спросила она резко.
— Скорее, непривычное, — честно признался я. — Лифчики из кружева нравятся мне гораздо больше, чем из непросвечивающей ткани.
