– Он может бояться утечки. На карте его жизнь.
– Утечки от нас?
– Именно. Мы с вами же не раз говорили про всякие непонятные вещи.
– М-да. – Голос в трубке помолчал. – Проверка отелей ничего не дала?
– В городе – нет. Мы сейчас прорабатываем окрестности.
– В каком радиусе?
– Тридцать миль.
– Даже много. Он, скорее всего, прячется где-то поблизости.
– Хорошо. Мои люди и так третьи сутки на ногах.
– Без лишней акробатики, Осборн. Полагаю, мы ему нужны больше, чем он нам.
– Хорошо бы так, сэр. Если у вас больше ничего…
– У меня все. Жду от вас новостей. Удачи, Осборн.
– Всего доброго, сэр.
Снова пикнуло.
– Шанкар! Шанкар! – поспешно закричал я в невидимый микрофон гарнитуры.
– Я слушаю.
Этот Шанкар спокойный, как слон.
– Надеюсь, вы пишете все разговоры?
– Разумеется, пишем. Я отключаюсь, он опять звонит.
6
К хорошему, даже невероятно хорошему быстро привыкаешь. Я жил своей жизнью – пошел ужинать, потом пропустил пару пинт «Ландон Прайд», наконец взял такси и приехал в свой отель в Кенсингтоне. А параллельно перед моими глазами – точнее, в моем ухе – разворачивалась чужая жизнь, готовая вот-вот врезаться в мою.
В течение пары часов Осборн, не переставая, делал звонок за звонком по мобильному со скремблером. В том числе он собрал свою команду, однако свой телефон при этом не отключил. Поэтому все совещание тоже прямиком транслировалось в мою гарнитуру, хотя качество звука было похуже. Более того, Шанкар определил номера мобильных телефонов всех присутствующих, то есть ближайших сотрудников Осборна. Это действительно СПИД. Кого-то из них тот вызывал по телефону, так что их номера у нас уже были, кто-то был новым. Их тоже поставили на прослушку, но за ними я уже не следил – иначе в моем ухе началась бы какофония почище Хиндемита. Около десяти вечера, когда Осборн поехал домой, мне на новую электронную почту, настроенную Раджем, была прислана распечатка всех записанных разговоров. Да-да, не аудиозапись, а печатный текст. Бизнес у Раджа был поставлен на широкую ногу: одни прослушивали, другие записывали на диск, третьи тут же расшифровывали. Или у него и для этого была специальная программа. Наверняка была.
Глаза у меня слипались – я все же толком не спал двое суток. Вторую банку энерджайзера я выпил, уходя от Раджа, и спуститься вниз еще за одной не хотелось. Судя по составу, это точно побочный продукт нефтепереработки. Обслуживание номеров в моей небольшой гостинице не предусматривалось, зато в номере оказался электрический чайник и пакетики с чаем и растворимым кофе. Я этот сомнительный продукт не люблю, но как допинг употребить могу. Если, конечно, в мини-баре найдется бутылочка кока-колы. Нашлась, и не одна. Вот проверенное и достаточно натуральное средство: пару пакетиков «Нескафе» залить кока-колой, подождать, пока закончится химическая реакция, и выпить. Только прежде чем проверить это средство на себе, проконсультируйтесь с кардиологом.
Вот что я уточнил для себя где-то к часу ночи.
Сначала самое главное. Мохов пока еще никого не сдал. Я даже отложил айфон, в котором читал распечатки, и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы снять возбуждение. Но это был неоспоримый факт – а как еще можно интерпретировать такой разговор?
О б ъ е к т А (это Осборн-старший): И помните, у нас давно не было поклевки такой большой рыбы.
О б ъ е к т F (сотрудник Осборна, пока идентифицированный только по номеру сотового): Насколько большой?
О б ъ е к т A: Я думаю, он знает не меньше пары сотен людей, которые нас интересуют.
О б ъ е к т E (еще один скептик): Половину которых мы уже знаем.
О б ъ е к т A: Но вторую половину мы без него за десять лет не обнаружим. Я имею в виду наших соотечественников.
О б ъ е к т F: А какая у нас может быть уверенность, что он захочет всех этих людей сдать?
О б ъ е к т G (прагматик): Ему что нужно: политическое убежище, новые документы, маленький коттедж где-нибудь в глуши и много-много денег?
О б ъ е к т A: Что-то из этого или все вместе. И мы готовы все это ему дать. А он, как ни цинично это звучит, понимает, какую цену ему придется заплатить.
