Бесс Хардвик с детства знала, что в жизни надо рассчитывать только на себя. Она блистала при королевском дворе, покоряла сердца самых блестящих мужчин. Прекрасная, гордая, решительная, она знала, что препятствия существуют лишь для того, чтобы их преодолевали. Она смело шла вперед — и сумела обрести счастье с тем, кто мог сравниться с ней и в неистовой страсти, и в благородстве…
— Что вы делаете? — возмутилась рыжеволосая девочка, уставившись на двух дюжих крестьян, несущих дубовый туалетный столик.
Не обращая на нее внимания, мужчины вытащили столик из дома и вернулись за кроватью. Бесс Хардвик нахмурилась, подбоченилась и приказала: «Стойте!» Поскольку ее распоряжение пропустили мимо ушей, Бесс топнула ножкой и что-то сердито пробормотала.
Крепко прижимая к груди тряпичную куклу, она взлетела по лестнице и остолбенела: все комнаты оказались пусты. Бесс сбежала вниз и увидела возле крыльца запряженную волами повозку, нагруженную имуществом ее семьи. Рядом стояли заметно озабоченная, но сдержанная мать, старшие братья и сестры Бесс.
— Нет! Не смейте! — Бесс бросилась к повозке. Ей удалось стащить на землю клетку с коноплянкой, но остальные вещи были уже увязаны и слишком тяжелы. Упав на землю, девочка заколотила ногами и завопила от негодования.
— Госпожа, хотите, я ее отшлепаю? — предложил один из крестьян.
— Нет-нет! Бесс слишком чувствительна и воспринимает все гораздо болезненнее, чем другие. Тут уж ничего не поделаешь, надо ждать, пока она сама успокоится.
Бесс Хардвик обезумела от гнева и ужаса. Сначала исчез ее отец, потом — слуги, вскоре одна за другой стали пропадать лошади и коровы. Лучшая мебель была продана, и вот теперь семья лишилась дома. Куда же им деваться? Где они будут жить? На чем спать, что есть? Вопросы теснились в голове девочки, леденящий страх стремительно нарастал.
Бесс была готова сразиться с целым миром, но никто из родных не выражал желания поддержать ее.
— Бесс, мы должны уехать отсюда. Хардвик нам больше не принадлежит, — сказала мать, пытаясь поставить девочку на ноги.
— Я никуда не поеду! — Сидя на земле, Бесс исподлобья, как волчонок, смотрела на родных.
Через минуту Элизабет Хардвик велела вознице трогаться с места:
— Бесс догонит нас — у нее нет другого выхода.
Маленькая упрямица сидела на месте, пока повозка не скатилась с холма и не исчезла за поворотом изрытой колеями проселочной дороги. Сообразив, что теперь ее не видит никто, кроме коноплянки и тряпичной куклы, девочка открыла дверцу клетки:
— Счастливица! Тебе незачем уезжать. Оставайся здесь.
Коноплянка выпорхнула и села на ветку могучего дуба.
Поднявшись, Бесс повернулась к дому, где родилась, — невзрачному строению с каменным фундаментом и деревянными стенами. Твердо уверенная, что Хардвик-Мэнор услышит ее и поймет каждое слово, девочка решительно сказала:
— Ты все равно мой! Не грусти. Когда-нибудь я вернусь к тебе. От других мало проку. Придется все делать самой.
Отец Бесс умер, когда ей было четыре года, но девочка помнила, как когда-то стояла рядом с ним на этом же месте. Только тогда его рука лежала на ее плече и она слышала его негромкий голос:
— Земля — это богатство, малышка. Нет ничего важнее земли и дома. Хардвик! Даже наша фамилия пошла от названия этих мест. Не расставайся с Хардвиком, Бесс, что бы ни случилось.
Тяжело вздохнув, Бесс вытерла ручонкой нос и глаза. Ей почти шесть лет, и она не станет реветь, как двухлетний ребенок. Девочка взглянула на куклу.
— Вы готовы в путь, леди Понсонби? — Бесс снова вздохнула. — Значит, и я тоже.
Сердце девочки разрывалось от горя, но она, держа Эсмеральду Понсонби за тряпичную руку, решительно пошла в ту сторону, куда удалилась повозка.
Ее отчаяние и гнев вскоре сменились тоской и опустошенностью. Едва она сделала несколько шагов, как коноплянка поднялась с ветки и, щебеча, закружилась над хозяйкой. Потом села ей на голову, словно вознамерившись свить гнездо в огненно-рыжих кудряшках.
— Глупышка! — пробормотала Бесс. — На твоем месте я бы ни за что не покинула Хардвик.
— Сегодня что-то непременно произойдет… Предчувствие не обманывает меня!
Уголки пухлых губ Бесс Хардвик приподнялись в улыбке, когда она обвела взглядом длинную галерею величественного лондонского особняка. Здесь, в доме благородной леди Заук, Бесс провела уже целый год, и этот удивительный год навсегда изменил ее жизнь.
Когда Элизабет Хардвик покинула свой дом, ее вместе с детьми приютила овдовевшая сестра Марселла. Очень скоро Бесс сблизилась с теткой, почувствовав в этой сильной, решительной женщине родственную душу. Именно Марселла заставила сестру задуматься о будущем. Прислушиваясь к разговорам старших, Бесс поняла, что главная цель женщины — брак, а учиться следует прежде всего искусству завлекать мужчин. Поскольку у тети Марси было лошадиное лицо и острый, как бритва, язычок, оставалось надеяться лишь на успех в обществе мягкой и миловидной Элизабет.