Лусиан взглянул на Грейсона, который, если не считать румянца, вызванного неумеренным потреблением вина, был в самом добром здравии.
– Это я вызвал Бринн сюда, – вмешался Грейсон, поспешив подтвердить слова сестры. – Я думал, что умираю, но оказалось, что я просто съел что-то не то. Новый повар, которого я нанял после того, как Бринн вышла за вас, приготовил рыбу, от которой у меня случилось несварение. Однако сейчас я уже вполне здоров.
– Рад это слышать, – едва заметно усмехнувшись, сказал Лусиан.
– Должно быть, вы устали и проголодались после столь долгой дороги, – сказал Грейсон. Голос его заметно окреп. – Если не считать того досадного эпизода, новый повар прекрасно готовит. Я велю ему приготовить ужин.
– Я сама только что приехала, – сказала Бринн, – и, должна признаться, умираю от голода. Аппетит вернулся, как только я увидела, что Грейсон здоров.
– Мы тут живем по-деревенски, – сказал, обращаясь к Лусиану, Грей, – и ужинаем рано – в половине седьмого, но сегодня сделаем исключение. Я позабочусь о том, чтобы к тому времени, как вас проводят в ваши комнаты и отнесут туда багаж, ужин уже был накрыт.
Бринн, не вняв наставлениям брата, заявила, что хочет остановиться в комнате, в которой провела детство, а Лусиану предложила занять гостевую спальню, соседнюю со своей спальней. Едва ли сейчас, в том эмоциональном состоянии, в каком она пребывала, Бринн смогла бы находиться с Лусианом в столь близком контакте. Ей необходимо было побыть одной, чтобы взять себя в руки. К ее удивлению, Лусиан не стал возражать против такого расклада. Он лишь сказал, что через час зайдет за ней перед тем, как спуститься к ужину.
Бринн была благодарна ему за то, что он дал ей возможность собраться с мыслями, не отвлекая ее, пока она принимала ванну и переодевалась. К тому времени как Лусиан постучал в ее дверь, Бринн уже сумела овладеть эмоциями.
Лусиан вел себя по отношению к ней с прохладной сдержанностью, и это тревожило Бринн настолько, что она едва держала себя в руках. Отношения между ними сейчас напоминали своей натянутостью те, что были у них первые несколько недель после венчания.
– Еще раз прошу прощения за недоразумение, – сказала она, спускаясь вместе с Лусианом по лестнице в столовую. Если бы только у нее хватило умения умилостивить его!
Лусиан хранил молчание.
– Вы злитесь на меня за то, что я, приехала домой?
– Я бы предпочел быть в курсе твоих намерений. Ты заставила меня волноваться напрасно, не говоря уже о том, что из-за тебя я пренебрег делом и сорвал задание.
– Мне жаль, Лусиан, искренне жаль.
– Так ли, любовь моя? – В голосе его не чувствовалось убежденности.
Бринн опасливо посмотрела на него, но Лусиан молча открыл перед ней дверь в столовую, где уже ждал ее брат.
Ужин прошел в обстановке более терпимой, чем ожидала Бринн. Грей старался вести себя как радушный хозяин. И еда была вкуснее и изысканнее, чем раньше.
Когда ужин закончился, Бринн уже места себе не находила от тревоги. Она собралась удалиться в гостиную, оставив джентльменов одних наслаждаться портвейном, когда заговорил Грей:
– Боюсь, что должен вас покинуть. Дела, знаете ли. Бринн встрепенулась, но вовремя одернула себя. Не время задавать Грею вопросы.
Лусиан ответил за нее:
– Не беспокойтесь, сэр Грейсон. Я с удовольствием побуду наедине с женой. Я соскучился по ней после столь долгой разлуки. Эти три дня показались мне вечностью.
– Ну, тогда, если вы не возражаете… – Грейсон поднялся из-за стола. – Я возвращаюсь к себе в комнату, чтобы переодеться, Бринн, если можешь уделить мне минутку, я бы хотел спросить у тебя совета по одному деликатному делу. – Бринн озадаченно нахмурилась. Грейсон покраснел. Этот румянец вполне можно было принять за румянец смущения. – В твое отсутствие я начал ухаживать за мисс Оксбридж, и сегодня она ждет меня у себя.
Мисс Оксбридж была привлекательной девушкой, одной из дочерей местного сквайра. Бринн подозревала, что брат в очередной раз солгал, но, тем не менее, вежливо извинившись перед Л усианом, последовала за Грейсоном в библиотеку.
– Вот, – сказал Грей, протягивая ей пузырек с какой-то мутноватой жидкостью, – эта штука поможет тебе нейтрализовать Уиклиффа на эту ночь.
– Что это?
– Сонные капли. Вроде опия, только сильнее. Тебе придется добавить эту жидкость ему в вино.
Бринн уставилась на пузырек с таким видом, словно там был яд.
– Ты просишь меня опоить моего мужа? Грейсон, я же не могу…
– Ты должна, Бринн, если хочешь, чтобы он остался жив. Если хочешь, чтобы Тео остался жив. Если тебе есть дело до них… до меня… ты сделаешь то, о чем я тебя прошу.
Бринн сжала пузырек в ладони. Грейсон ушел, но она осталась стоять как вкопанная. Бринн крепко зажмурилась.
Как она до этого дошла? Чтобы защитить братьев, она должна предать своего мужа, человека, которому отдала свое сердце.
