Стратагемы заговорщика (СИ) полностью

Холом жадно впитывал имена дальних стран, о которых до сих пор даже не слышал. Ответ на один вопрос порождал тысячу других, но страж понимал, что у щедрости посла есть предел. Оставалось только делать выводы из обрывков сведений и оговорок. "У вашего вида мутится рассудок" — вот почему пропадали корабли. У хамелеонов, как видно, не мутится, и потому они уверенно держат торговую монополию и намерены держать её впредь, помогая Ордену уничтожать колдунов, которые могли бы стать Проводниками. Да, эту битву хамелеоны выиграли. Что же до людей, в этому Холом уже не был так уверен.

Илана с сомнением слушала песнь разведчика. После нападения хамелеонов она даже в самой обычной ситуации старалась разглядеть возможность для западни, а здесь это слово напрашивалось само собой. По словам воодушевлённого воина, Могойтин как спелый плод только и ждал, чтобы его сорвали. Наставник городского святилища уплыл на Собор, забрав с собой большую часть стражи. Вслед за ним два дня назад отправился управляющий "Медовой Лозы". В городе осталось не больше десятка стражников и примерно столько же охранников компании. Против трёхсот умелых бойцов у них не было ни единого шанса, но не стражники беспокоили Илану. Могойтин имел собственное святилище и собственного Стража, а, значит, и птичник с почтовыми вака. До Речных Врат — три или четыре часа полёта по прямой, от гарнизона обратно — от полутора до двух суток сплава вниз по реке. А в городе придётся задержаться, чтобы пополнить запасы еды и оружия. Может даже, чтобы принять новых сторонников, если рассказ разведчика — правда.

"Повтори ещё раз, как ты добыл эти сведения", — жестами попросил воина Высокий Пятый. Он уже слышал весь рассказ, но для спокойствия соратницы был готов выслушать его ещё раз.

"Недалеко от города есть большой термитник. Там мы застали троих охранников "Медовой лозы". Они как раз бросили насекомым какого-то человека и спорили как быстро его разделают. Мы помогли им узнать это на собственном опыте. Один, в обмен на быструю смерть, рассказал всё о городе и указал тайный проход за частокол. Ночью двое моих бойцов проникли в город через эту дыру и убедились, что рассказ, большей частью, правдив".

Илана сглотнула, борясь с тошнотой. Жестокий мир войны и пыток всё ещё был для неё чужим. У него была своя логика и свои законы, и теперь девушка чувствовала себя камнем, подхваченным лавиной. На город придётся напасть, чем бы это не грозило, потому что воины устали и проголодались. Им нужна была победа после разгрома на берегу океана, нужны были еда и оружие вместо брошенных в старом лагере. Даже вымуштрованных солдат Прозорливого нелегко было бы провести мимо Могойтина, а повстанцы-островитяне просто взбунтуются.

"Почему вы не спасли жертву этих троих?" — спросила она, чтобы дать выход своему раздражению. — "Он мог оказаться полезен".

Островитянин пожал плечами.

"Умный не спорит с термитами за добычу".

С этим ответом оставалось только смириться. Коротким жестом поблагодарив разведчика, Илана повернулась к Высокому Пятому.

"Нападём ночью. Два небольших отряда войдут в город через пролом. Первый подойдёт к воротам, второй я поведу к башне Стража. Там пригодится тот бочонок горючей смеси, что у нас остался. Когда загорится башня, первый отряд нападёт на караульных и откроет ворота частокола. Если Громовержец будет к нам благосклонен, в эту ночь не будет дождя, и Страж не успеет отправить птицу в гарнизон. После этого атакуем Святилище и торговый пост "Медовой лозы". Главное — не дать местным затопить лодки. Они нужны, чтобы переправиться через реку".

Это была ещё одна причина, по которой они не могли пройти мимо Могойтина. Баянгольские плантации лежали на другом берегу Великой реки, и нужно было переправляться — либо здесь, либо выше Речных Врат. Илана склонялась ко второму варианту, но для этого сначала нужно было пересечь правый рукав Реки, более узкий, но и более быстрый. К тому же, поселения на его берегу встречались куда реже, и пришлось бы рубить плоты. К сожалению, для такого манёвра её армия была слишком измотана.

Заговорщица горько улыбнулась. Она продолжала называть повстанцев "своей" армией, хотя всё её влияние на это пёстрое войско ограничивалось дружбой с Высоким Пятым. Чтобы изменить это, ей нужен был свой отряд, и бой за Могойтин давал такую возможность. Но, несмотря на все доводы "за", Илану не оставляло дурное предчувствие.