Стратагемы заговорщика (СИ) полностью

Отпустив слугу, Улан Холом поднялся на верхнюю галерею. Здесь, в тишине небольших комнат с обитыми войлоком стенами, любили обсуждать крупные сделки работорговцы и плантаторы с ближних островов. Пульс зазвучал с новой силой. Повинуясь своему чутью, юный страж зашёл в переход, ведущий к небольшим комнаткам, которые мастер Сампай сдавал приезжим. Он осторожно скользил вдоль запертых дверей, надеясь подслушать что-нибудь важное, когда одна из них резко распахнулась и из неё вышел высокий человек в потёртом светло-сером чиновничьем кафтане. Холом вежливо скрестил кисти рук в жесте четырёх сторон света, пристально глядя на незнакомца. Метаморфоза поражала. Исчезла болезненная сутулость, затушёванный ореховым маслом тонкий шрам едва виднелся на гладко выбритом лице, и только пульс внутренней грозы указывал, что юный страж не ошибся. Бунтовщик бросил на него быстрый жёсткий взгляд и поднял палец к небу. Улан Холом почтительно склонил голову и пошёл дальше по коридору, запомнив дверь незнакомца. Свернув за угол, он дождался, когда под ногами заговорщика заскрипит лестница, а затем быстро прокрался на галерею. Незнакомец подошёл к двери, протянул Арбаю несколько дощечек и вышел на улицу.

Холом вернулся к двери и достал из кармана отмычку. Хлипкая деревянная преграда, способная защитить только от хозяйских котов, легко поддалась, и юный страж шагнул было в комнату, но тут же отпрянул назад, прошипев матросское ругательство. В дверном проёме, угрожающе жужжа, завис болотный огонёк — самый маленький, но всё равно опасный слуга великих предков. Светящийся шар замерцал, наливаясь красным. Холом замер. В его мозгу одновременно родились желание бежать и нечто невыразимое словами. Волна возбуждения и уверенности в победе прокатилась от затылка к левому предплечью и вовне, усиленная незримыми веригами. Шар испуганно пискнул и погас. Боевой транс прервался, только саднила кожа там, где с ней срасталась воплощённая воля Ордена.

Страж быстро прошёл мимо обездвиженного колдовского слуги. Кто же такой этот незнакомец? Кто настолько дерзок, что привёл в город болотный огонь? Комната не давала ответов. Узкая кровать, застеленная армейским одеялом, грубый столик, таз для умывания и мутное бронзовое зеркало — пристанище мелкого чиновника или торговца средней руки. Присев, Холом заглянул под кровать. Там, скрытый от глаз свисающим одеялом, притаился добротный дорожный сундук. Вместо замка в крепкое дерево была врезана восьмиугольная пластина с гравировкой в виде снежинки — герб Ледяной Цитадели. "Значит, всё-таки, Страж", — решил Улан Холом, — "Но бывший или действующий?"

Он положил руку на пластину, и вновь тёплая волна прокатилась от незримых вериг к кончикам пальцев. Снежинка вспыхнула белым, раздался чёткий щелчок. Холом быстро выдвинул сундук из-под кровати и откинул крышку. Внутри лежал дорогой тёмно-синий кафтан с вышитым на груди символом Трёх Миров, а на нём, бережно завёрнутая в бархатный платок, покоилась резная нефритовая пластина. Искусно вырезанные слова гласили: "Силой Великого Дракона, Моя воля живёт в носителе нефритового оберега, Моё слово изрекают его уста, и увиденное им от Меня не скроется. Противящийся Моему посланнику умрёт и дух его низвергнут будет в пепельные ямы Нижнего Мира". Юный страж побледнел и дрожащими пальцами начал заворачивать пластинку обратно в кроваво-красный бархат. Посланник самого Прозорливого! Если он застанет Холома здесь… Предательский платок снова развернулся, из него выпало "зеркало души" — табличка из золотистого дерева, на которой искусным придворным мастером был вырезан портрет мужчины лет тридцати пяти — сорока и нанесены изящные строки летящего письма. "Улагай Дамдин, милостью Дракона личный прорицатель Смотрящего-в-ночь, соратник третьего ранга на пути доблести, удостоенный титула "Разящий без промаха" в год крапчатой мыши, девятнадцатый от возвращения Смотрящего-в-Ночь в двадцать второй раз", — быстро прочёл Улан Холом. Юноша глубоко вдохнул и заставил себя три минуты сидеть без движения, пока звенящие вопли его страха не превратились в тихое поскуливание. Выдохнув, он быстро и аккуратно завернул в платок обе пластины, захлопнул сундук и задвинул его под кровать. Где-то внизу хлопнула дверь, на лестнице послышались шаги. Распрямившись словно пружина, Улан Холом подлетел к окну и нырнул в него, больно ударившись о лакированную черепицу покатой крыши. Зрение помутилось, а когда страж пришёл в себя, он уже стоял во внутреннем дворе трактира, прижавшись к стене сарая. Где-то над ним с гневным треском распахнулось окно. Холом затаил дыхание, считая удары сердца. Окно захлопнулось, послышался сердитый возглас: незнакомец звал слуг. Воспользовавшись суматохой, страж выскочил за ворота и нырнул в толпу. Нужно было срочно рассказать об увиденном отцу.