История о Ягю Мунэнори (1571–1646), обучавшему искусству фехтования трёх первых сёгунов клана Токугава, которую написал Муракава Содэн, мастер меча школы Синкагэ: «Однажды к Ягю Мунэнори пришёл один из помощников сёгуна и попросил разрешения обучаться искусству фехтования. Взглянув на него, Мунэнори сказал: „Господин, о чём вы говорите? Я вижу, что вы уже владеете одной школой фехтования. Я принимаю вас таким, какой вы есть. Вы можете считать себя моим учеником, не учась у меня“. – „Но… господин, – ответил тот, – я вообще не обучался искусству фехтования!“
Тогда Мунэнори спросил: „Если так, должно быть, какое-то прозрение сделало вас таким?“ – „Господин, – сказал помощник, – однажды, когда я был ещё ребёнком, мне довелось услышать, что всё, что необходимо самураю, – это презреть собственную жизнь. Я задумался над этим, и через несколько лет мне стало ясно, в чём смысл. С тех пор я не думаю о смерти. Больше у меня не было никакого прозрения“.
Мунэнори был очень растроган. „Теперь я понимаю, в чём дело. Только в этом одном и заключается высшее мастерство фехтования. У меня были сотни учеников, но ни в одном из них я не видел этого высшего начала. Вам нет нужды брать в руки меч. Вы достигли совершенства самостоятельно!“
И Мунэнори тут же вручил ему документ, подтверждающий мастерство».
XI век. Япония. Вторая трёхлетняя война. Самурай Гонгоро Кагэмаса Камакура во время штурма крепости был ранен стрелой в глаз. Камакура вырвал стрелу из раны, застрелил стрелка, ранившего его, и продолжал сражаться с наконечником стрелы, оставшимся в ране.
Через 100 лет один из его потомков согласно «Хэйкэ моногатари» так объявил о себе врагу: «Я Кагэмаса Кадзивара Кагэтоки, в пятом поколении потомок Кагэмаса Гонгоро из Камакура, прославленный воин из восточной страны, и я один равен тысяче!» В возрасте 16 лет при осаде Сэмбуку Канэдзава в Дэва он был в авангарде Хатимантаро Ёсииэ, и стрела пробила его шлем и вонзилась в левый глаз. Он, не дрогнув, вырвал эту стрелу, поразил насмерть ранившего его стрелка и прославился воинской доблестью в грядущих веках».
Презрением к смерти отличались не только самураи. В средневековой Японии существовало правило, согласно которому вновь созданный меч проходил государственную приёмку, только после этого клинок мог получить рукоятку и стать собственно мечом. Новые клинки испытывались на телах уже казнённых, но иногда для этих целей использовали живых преступников. Известен документальный рассказ, когда приговорённый вор вдруг заметил эксперта по испытаниям мечей.
– Ты собираешься проверить на мне клинок? – спросил дерзкий преступник.
– Да, – прозвучал ответ, – я сделаю сечение от плеча вниз.
– Жаль, что меня не предупредили. Я бы наглотался камней и испортил твой меч!
Один из законов Токугава Йэясу, основателя династии сёгунов Токугава, гласил: «Меч – это душа самурая. Тот, кто потеряет меч, тот потеряет честь».
Дух воина и принципы Бусидо воплотились в японские боевые искусства, одним из которых стало кендо. Кендо-японское искусство фехтования на мечах, в переводе означающее «Путь меча». В кендо меч перестал быть оружием войны.
Всеяпонская Федерация кендо так определила концепцию современного кендо: «Кендо представляет собой путь воспитания человеческого характера посредством применения принципов Меча. Цели занятий кендо: соединение воедино тела и духа; развитие сильного и решительного духа; и посредством правильных и упорных тренировок стремиться к совершенствованию в искусстве кендо; уважать человеческое достоинство и честь; искренне общаться с другими людьми и всю жизнь стремиться к самосовершенствованию.
Таким образом, такой человек сможет: любить свою страну и общество; способствовать развитию культуры и содействовать миру и процветанию среди всех народов».
В Японии, Америке, Европе и Азии кендо занимаются несколько миллионов человек.
Ты ничего не достигнешь в кендо и никого никогда не сможешь победить, если не сможешь научиться побеждать самого себя.
«Я – подпоручик Хиро Онода. Подчиняюсь приказу моего начальника, который велел мне сдаться».
Эти слова были произнесены 10 марта 1974 года на филиппинском островке Лубанг.
30 лет подпоручик Японской императорской армии вёл собственную войну и не был в ней побеждён, но, подчиняясь приказу своего непосредственного командира, был вынужден сдаться филиппинским полицейским.
