12. Хабрий, ночью подплыв к Эгине[733], высадив триста человек в некое удобное место, сам проплыл мимо. Тогда жители города, выступив, с высадившимися сразились и многих из них убили, он же, в свою очередь, поспешно подплыл к городу. И граждане, испугавшись, как бы он не отрезал их от города, оставив сражение против тех трехсот, вернулись в город[734].
13. Хабрий против набегания волн над краем корабля[735] набросил с каждого борта кожаные полотнища[736] и, спустив с палубы по всей высоте ограждение, прикрепил его к оконечностям. И это препятствовало тому, чтобы корабль заливался и моряки промокали из-за волн; и экипаж, не видя набрасывающиеся волны из-за присоединения ограждения, ни с мест своих не сходил из-за страха, ни корабль не делал шатким[737].
14. Хабрий для морских плаваний и против непогод на море снабжал каждый из кораблей двумя кормилами[738] и ими и в хорошую погоду пользовался, а если же на море начиналось волнение, одно из них через оконечность к транитским[739] ручкам весел приставлял так, что его разветвления и рукояти были над палубой, так что, в то время как одно кормило защищало их, корабль имел управление[740].
15. Хабрий напал на Лаконику[741] и большую добычу захватил; когда спартиаты[742] под предводительством Агесилая[743] устремились на выручку, он (Хабрий), сведя воинов на высокий холм, обозы и пленников отведя в безопаснейшее место, расположился вокруг лагерем. Лаконцы же разбили свой лагерь на расстоянии пяти стадий[744]. Хабрий приказал разжечь ночью как можно больше огней и во вторую стражу[745] приказал оставить вьючных животных и скот, самим же удалиться на задний склон холма. И они незаметно удалились; а лаконцы, видя огонь и слыша звуки скота, считали, что афиняне остаются на месте, и после рассвета, приготовившись к сражению, получив условленный пароль[746], двинулись к холму. Когда же, оказавшись вблизи, они увидели пустой лагерь, воскликнул Агесилай: «Поистине Хабрий — доблестнейший стратег!»[747]
Фокион афинянам, желающим пойти войной на беотийцев, препятствовал; те же с большим порывом постановили идти войной, а Фокиона поставить стратегом. Тогда он приказал, чтобы глашатай объявил: «Пусть все афиняне в возрасте до шестидесяти лет, взяв на пять дней продовольствия, сразу же с экклесии[749] следуют за мной!» Шум был большой. И старики сильно зашумели, вскочили, начали возмущаться. Тогда Фокион сказал: «Ничего не страшитесь: ибо я, стратег восьмидесяти лет, буду с вами»[750]. Услышав это, афиняне оставили намерение воевать и изменили свое решение[751].
1. Харес, узнав, что в войске есть лазутчики, поставив стражу с внешней стороны лагеря по периметру, приказал каждого, оказавшегося поблизости от лагеря, хватать и отпускать не раньше, чем тот скажет, кто он есть и из какого отряда. Таким вот образом случилось, что лазутчики были схвачены, так как не могли назвать ни отряда[753], ни лоха[754], ни сиссития[755], ни пароля.
2. Харес в походе во Фракии, когда была зима, видя, что воины жалеют гиматии[756] и не настроены с усердием делать то, что надлежит, велел им поменяться друг с другом гиматиями. Когда это было сделано, каждый воин, не жалея чужой одежды, с большей готовностью стал делать то, что приказывалось.
3. Харес выводил войско из Фракии; фракийцы нападали и напирали на арьергард. Он же, желая оторваться от врага и пройти безопасно, сознавая, что место подозрительное, посадив некоторых из трубачей на коней и послав вместе с ними немногих всадников, приказал подъехать к врагам как можно скорее и, оказавшись с тыла, протрубить сигнал к сражению. Они протрубили, напирающие же фракийцы, посчитав, что там засада, смешав строй и обратившись в бегство, исчезли. И Харес в безопасности вывод войска совершил.
Харидем, когда илионцы[758] грабили его город, схватив раба-или-онца, вышедшего за добычей, большими дарами склонил его предать город. А чтобы тот не вызвал подозрения у охраняющих ворота, дал ему увести много мелкого скота и двух или трех рабов в качестве пленников. Стражники же, добычу разделив, позволяли ему часто выходить ночью, а с ним и другим еще мужам, приносящим добычу. Харидем, вышедших с тем рабом, схватив, связал; а их гиматии надев на своих вооруженных мужей, дал им среди прочей добычи и коня, как будто бы захваченного. Стражники, чтобы впустить коня, полностью открыли ворота. Воины, устремившись вместе с конем, стражников перебили и, остальное войско впустив, взяли город; и, так что можно в шутку сказать, во второй раз был захвачен Илион, снова будучи побежденным при помощи коня[759].
Деметрий Фалерский, имея угрозу быть захваченным фракийским царем[761], спрятавшись в повозке, наполненной сеном, в соседнюю страну спасся бегством[762].
