— Что угодно! Захват посольства. Теракт. Пожар, головешки на месте подворья. Засада спецслужб, закрытый доступ, продажа с молотка собственности чёрт знает кому, а то и таинственное исчезновение всего остального персонала…
— Ой. Скажи, что ты нагнетаешь!
— Нагнетаю, — согласился я, притормаживая и переключаясь на пониженную. — Мерещится мне злокозненное вмешательство внешних сил, хоть ты лопни, прежде всего, я имею в виду британцев… Что там вообще происходит, на их острове, как поживают наши заклятые партнёры по Большой игре? Вот скажите мне, уважаемая Екатерина Матвеевна, есть ли в нашем департаменте, консолидированное, так сказать, понимание британской политики? Как и насчёт северян-евреев?
— Имеется, конечно, — без паузы начала отвечать Селезнёва. Значит, действительно имеется. — Я тебе уже говорила, да и сам читал, что у нас, дипломатических работников, есть две главные установки. Первая: мы открыты для контактов со всеми и готовы сотрудничать с любыми нормальными анклавами, то есть, обладающими хотя бы средней степенью адекватности.
— А вторая? — спросил Дино, которому всё это тоже было интересно.
— Сбор информации, первичный анализ и отправка её в метрополию. Я должна не реже, чем раз в полгода отправлять Демченко донесения и меморандумы обо всем, чем живёт и как дышит страна пребывания. А желательно чаще.
— Кстати! — вспомнил я. — Вот ты отправила корреспонденцию…. А если её прочитают, перехватят?
— Не так-то всё просто, Максим. В эту игру можно играть всем: один раз перехватишь ты, и тут же перехватят у тебя! А то и вообще закроют канал связи… Нужно ли это? Однако требований безопасности никто не отменял. Фельдъегерей у нас пока мало, ведомственных дипкурьеров вообще нет, возможна лишь надежная оказия.
— А как же шифрование? — напомнил Дино. — Я видел в кино, как текст писали цифрами. Ты знаешь такие штучки, Кэт? Научишь меня?
— Без классического машинного шифрования в особых случаях не обойтись. Есть специальные программы. А отправленные письма, по большому счёту, рядовые, и поэтому просто написаны на тувинском языке.
— Ох-ре-неть! — поразился я не на шутку. — Катя, ты реально знаешь тувинский? Во вас готовили… Вот это я понимаю!
— Падре, падре! — Бернадино пару раз дернул меня за рукав так, что я чуть в куст не врезался. — Это язык настоящих шпионов? Расскажи!
— Да подожди ты! Катя! Сколько лет тебе понадобилось?
Селезнёва просунула голову вперед, поочерёдно посмотрела на обоих с весьма нехорошим вниманием и задумчиво спросила:
— Мальчики, вы тупые? У меня есть смартфон с установленной программой-переводчиком, вы знаете, что такие существуют? Заранее закачан тувинский язык. А ещё нганасанский. Мне нужно просто перенести перевод на бумагу.
— Бли-ин… — стукнул я ладонью по рулю. — Ну конечно! Подожди, значит, и программа шифрования тоже у тебя…
— Падре, не будь… — Дино пальцами нарисовал в воздухе прямоугольник.
— Ладно, проехали, хватит на мне топтаться… Получается, что мы ещё и шпионы?
— Разведчики, — поправила меня шпионка Кэт. — Так было, есть и будет, первые в мире гонцы-послы-дипломаты и были первыми шпионами. Они приезжали к визирю из другого царства-королевства, устанавливали контакт, дарили подарки, получали добро на присутствие в Бухаре или в Багдаде и начинали осматриваться, осторожно выяснять, запоминать…
— Ясно. Ну а дальше всё просто, пишите письма на тувинском, — опять восхитился я.
— Совершенно верно, тебе пятёрка, — Екатерина погладила меня по голове.
С севера к городу примыкает какая-то деревенька, хорошо просматривающаяся за голыми, болезненно скрюченными ветками придорожных акаций и стволами высоких тополей. Домишки, сараи, примитивные теплицы, рядом занятые тяжёлым крестьянским трудом люди… Невзрачные строения, почти пустынные, устланные пылью и опавшей листвой переулки. Чуть дальше от поселка, я заметил светлую шиферную крышу здания повыше, посолиднее и почти целиком скрытого от глаз чахлой сосновой рощей. Какая-то местная управа…
— Так что насчёт англичан и евреев?
— Считается, что при забросе сюда Смотрящие не только учитывали имеющиеся земные потенциалы стран и народов, но и проводили проверочный эксперимент с условным названием «А что вы стоите за вычетом привычных условий проживания?», — продолжила Екатерина Матвеевна. — Вот смотри, Максим, великой России с её огромной былой территорией, над которой никогда не заходит солнце, предоставили небольшое чистое поле посреди лесов, а просторы — лишь на другой стороне Волги. Давайте, занимайтесь экспансией, попробуйте повторить… Немцам, которые всё твердили о Drang nach Osten, Россию разместили прямо у них под боком, никаких натисков не требуется, вот она, сходите, завоюйте! Они и сходили, возник Русский Союз.
— А Швейцария? — ревниво спросил мой парень.
