— Баул тут ставь, это служебный уголок.
Задний отсек был забит коробками достаточно плотно, груза на этот раз берём много. В том числе особого.
— Это сиденье — твоё рабочее место на корме, контроль заднего сектора и пассажиров. Уходишь — перекладины опускаешь. Пошли вперёд. Так, в автобусе четырнадцать сидячих мест, стоячих не будет, это запрещено. Перевозка пассажиров, Костя, это социальная услуга, согласованная сторонами часть договора. Хотя и платная. Остальное пространство — под коммерческие грузы, реже государственные, всё по накладным.
— А вот твоё переднее место! — указал я на кресло возле двери, — Вообще-то, разворотных сидений было два, одно я снял. Так сопровождающему удобней, места больше. Сидишь боком — смотришь на меня и вперед. Спиной к движению — смотришь на салон… Вот так. Автомат клади за капот, почти к стеклу, перед кофром, — будет под рукой. Приклад сложен, без нужды не вытаскиваем, мы не пугаем пассажиров.
Положив оружие, Костя спросил:
— А люки?
— Три штуки, первый и третий открываются полностью. Я там приварил дополнительные поручни, можно вылезти для осмотра местности, а при необходимости и…
Договорить я не успел, Лунёв не стал ждать. Он с какой-то немыслимой скоростью открыл люк, рывком подтянулся и катапультировался наружу, как из бочки с порохом, почти сразу крикнув сверху:
— Макс, а чего у тебя багажник такой маленький, всего метр длиной? И полупустой. Может, часть груза туда перебросим? Обзор будет лучше.
— Полтора метра, — поправил я товарища. — Верхний багажник на крайний случай. Это высокопольный автобус, на «ноль шестом» центр масс прилично выше, чем на «пятерке», можно на бок машину положить.
— Понятно. Не, на бок не надо. А в мегафон дашь сказать? — попросил он, имея в виду установленный на крыше «школьного варианта» металлический репродуктор громкой связи.
— Обязательно! Только вежливо, без матюков, — на всякий случай я обозначил рамки приличия. — Пассажира надо любить, не спорить с ним, терпеть.
— Мирняк вообще терпеть надо, — подтвердил сталкер.
— Во-от… Значит так, все места до Абебы проданы. У нас есть шесть билетов от Аддис-Абебы до Базеля. Ну, это как всегда… Согласно сопроводительного листа, оружие имеется у пятерых: винтовка «Ли-Энфилд», охотничья двустволка, бандитский обрез типа «хаудах» производства фирмы HUDSON и два нагана у наших туристов.
— О, времена настали! — громко восхитился Кастет. — Русские туристы не с загранпаспортами и шенгеном, а с революционными наганами по заграницам катаются!
— Вообще-то, загранпаспорта у тех, кто едет в Базель, имеются, так меньше волокиты.
— А как же я? Мы с Гоблином всё больше по предъявлению ствола, — напрягся напарник.
— Без паники! Идёшь по ведомству спецперсонала международных перевозок, — поняв, что Кастет не в теме, я продолжил, — Вписал тебя в лист экипажа, держи личную карточку. Так что ты теперь приписан к «желтопузику». А теперь начинаем грузиться. Принимаешь багаж индивидуально, ставишь плотно. Оружие изымаешь, паксы в курсе. Все стволы остаются в грузовом отсеке, их в сейф. В случае необходимости досматриваешь на предмет укрытого оружия. Но только вежливо!
— Да-да, пассажира нужно любить, помню, — пробормотал Константин.
— Отлично! Давай на водительское место, бери микрофон, ты же сам хотел объявить?
— А что объявлять-то? — оторопел от неожиданности герой разведки.
— Запоминай, — усмехнулся я. — «Господа пассажиры, через пятнадцать минут наш автобус международных линий отправляется в рейс по маршруту Берлин — Аддис-Абеба — Базель! Просьба всем сдать багаж, огнестрельное оружие и занять места согласно купленным билетам!»… На трех языках: русском, немецком и английском. Чего замер? Учись, студент!
Обязательная остановка на Берлинской заставе. Ничего особенного, сурового вида низкая постройка из железобетона и дерева, пулемёт «Льюис» в бойнице, прожектора, антенна радиостанции.
Короткий формальный переброс фразами с дежурным по КПП, к автобусу он вышел лично. Обстановка на участке до Аддис-Абебы, по сообщениям приезжающих, спокойная.
За Абебой, по ещё не подтверждённым данным, случилась какая-то автоавария, которую уже разобрали, потом кто-то зацепил на обочине ишака и, наконец, в песках пропал какой-то мотоциклист. Эксцессов с нападениями на транспорт нет. Конфликтовать здесь практически не с кем. Кастет позже сказал, что с тех пор, как здешний крестьянин-бандит, устав выхватывать от егерей люлей, перебрался в окрестности своей столицы, из Зусулки пропала романтика.
Несколько иная ситуация сложилась вокруг правобережной Тортуги, где преступный элемент нет-нет да проявляется. Негро-пираты ещё не окончательно растворились в Волге, они прячутся по норам выше по течению. Хорошо прячутся. Кажется, что выгрызать их оттуда можно до бесконечности. Речная вольница, простор и открытость всех направлений провоцируют слабые души на береговое пиратство. Так что с поломкой мотора к берегу в тех краях лучше не приставать. Ещё и по этой причине я отдыхал на берегах спокойной Шпрее.
