Эту пулю выпустил снайпер, судя по всему, с большого расстояния, если учесть ее бесшумное появление, следовательно, проявив незаурядное мастерство. Следующей жертвой мог бы стать сам Белнэп, если бы он не нырнул в кусты, едва сообразив, что произошло. Кто направил снайпера? Почему? Как их выследили? Белнэп пытался мыслить аналитически, но у него в груди бурлила ярость, сомкнувшая щупальца вокруг его окаменевшего сердца. Сколько друзей умерли у него на глазах? А еще была Иветта, которую он так любил: воспоминание о ней Белнэп старался похоронить как можно глубже, словно ядерные отходы, помещенные в капсулу и зарытые в колодец среди пустыни. Тогда вместе с его невестой погибла какая-то частица его самого – мечта о том человеке, каким он мог бы стать. Там, где красота, там смерть.
Белнэп вошел в вестибюль гостиницы «Марриотт» в Роли ровно в четыре часа дня, и Андреа Банкрофт, такая же пунктуальная, уже была на месте. Молодая женщина, устроившись в кресле у стены, пила кофе из белой фарфоровой чашки. Белнэпу хотелось надеяться, что она выполнила его распоряжение и не покидала пределы гостиницы. После того что произошло в Скалистом ущелье, ему приходилось беспокоиться не только о себе, но и о безопасности Андреа Банкрофт.
Повинуясь привычке, Белнэп окинул взором вестибюль – его взгляд скользнул, подобно щетке стеклоочистителя по мокрому ветровому стеклу. И тотчас же у него по спине пробежала холодная дрожь.
Ему нужно было действовать не рассуждая, действовать быстро, неожиданно, непредсказуемо. «Не оборачивайся: твои враги это предусмотрели. Иди вперед!» Не замедляя шага, Белнэп направился через вестибюль.
Краем глаза он увидел, как Андреа вскочила. Решив, что он ее не заметил, она поспешила следом за ним.
Белнэп крутанул головой, отчаянно пытаясь подать Андреа знак взглядом, смотря на нее и в то же время сквозь нее: «Не показывай, что знаешь меня, точно так же как я не показываю, что знаю тебя. Притворись, что мы незнакомы».
Он быстрым шагом, чуть ли не бегом, пересек вестибюль и – вместо того, чтобы остановиться у стойки администратора или пройти к лифтам, – не останавливаясь, толчком распахнул дверь служебного входа в дальнем конце. Он оказался в багажном отделении. Ковровые дорожки в лилиях тотчас же уступили место жесткому линолеуму, бронзовые канделябры сменились трубками ламп дневного света. Вдоль длинного прохода по обе стороны тянулись стеллажи с чемоданами и сумками.
Не замедляя бега, Белнэп мысленно проанализировал, что же явилось сигналом угрозы. Что именно он увидел в вестибюле? Мужчину – ничем не примечательного мужчину лет сорока, в обычном сером костюме, который сидел в кресле с высокой спинкой и читал газету. По диагонали от него, проведенной через воображаемую середину вестибюля, за столиком сидели мужчина и женщина лет тридцати. Белый фарфоровый чайник, две белые чашки. Ничего такого, на что обратил бы внимание непрофессионал. Но Белнэпа насторожило то, что ни мужчина, ни женщина за столиком у двери при его появлении не подняли глаз. Обычная пара отреагировала бы на появление незнакомца по крайней мере мимолетным взглядом. Но у этих двоих такой необходимости не было; они уже зафиксировали приход Белнэпа через стеклянную перегородку рядом с широкими вращающимися дверями. Вместо этого женщина скользнула взглядом по мужчине напротив, который держал газету чуть ниже того, как должен был бы держать, если бы действительно ее читал. И еще подозрительной была обувь. Сорокалетний мужчина с газетой сидел, скрестив ноги в районе щиколоток, так, что были видны подошвы его ботинок, резко контрастирующие с дорогой кожей верха: пористая черная резина, а не кожа. Женщина была одета нарядно – светлая блузка, темная юбка, однако на ногах у нее также были ботинки на толстой резиновой подошве. Старательно нанесенная косметика, забранные в прическу волосы, открывающие шею, изящный наряд: ботинки на толстой подошве были совсем не к месту. Белнэп заметил все это с первого взгляда, интуитивно; гораздо больше времени ушло на то, чтобы разобраться в своих ощущениях, описать их словами. Он узнал этих людей – нет, лично они были ему не знакомы, но он понял, кто они такие, каким ремеслом занимаются. Понял, чему они обучены и кто их учил. А учили их такие люди, как он сам.