Стратегия Банкрофта полностью

– Прошу прощения, мисс, – сказал он. – Сегодня в клубе частное мероприятие. Я не могу вас впустить. – И тотчас же: – Прошу прощения, сэр. Частная вечеринка. Посторонним вход закрыт.

– Но меня ждет друг, – тщетно взывали претенденты на вход, как будто эта мольба уже не повторялась десятки раз за один лишь сегодняшний вечер.

Отрывистое покачивание головой.

– Прошу прощения, сэр.

Крашеная блондинка в коротком платье с глубоким декольте и туфлях от Джимми Чу на головокружительных шпильках сунула руку в крошечную черную сумочку, собираясь задобрить швейцара чаевыми.

– Благодарю вас, мэм, нет, – предупредил ее тот. Несомненно, волосы блондинка выкрасила самостоятельно; дорогой салон обеспечил бы более естественный результат. – Прошу вас отойти в сторону.

Человек, называвший себя мистером Джонсом, с полчаса наблюдал за входом в «Кобра-рум» сквозь тонированное стекло лимузина, стоящего на противоположной стороне за квартал от клуба. Мистер Смит, его напарник, уже подготовил почву? Мистер Джонс сверился с часами. На нем были черные вельветовые брюки-«дудочки» в мелкий рубчик, полосатая хлопчатобумажная рубашка от Гельмута Ланга, шелковая куртка на молнии и черные лакированные штиблеты. Одного этого костюма – типичного повседневного, при этом баснословно дорогого наряда лос-анджелесского прожигателя жизни, – для пропуска в клуб было недостаточно, однако очко в пользу кандидата он принесет. Мистер Джонс попросил водителя остановиться прямо перед входом в «Кобра-рум». Скрыв глаза солнцезащитными очками от «Оклиз», он вышел из лимузина и небрежной походкой направился к двери.

Широко расставленные глаза швейцара придирчиво осмотрели новоприбывшего, не упуская ни одной мелочи. Несомненно, это был трудный случай. Внезапно крашеная блондинка метнулась к мистеру Джонсу.

– Бог мой, вы же Тревор Эйвери! – захлебываясь от восторга, взвизгнула она. – Подруги не поверят, что я видела вас вот так, лицом к лицу! Мы вас просто обожаем! – Она попыталась схватить за руку мужчину в куртке от Гельмута Ланга. – Подождите секундочку. Пожалуйста, ну пожалуйста!

– Мэм, – предостерегающим тоном произнес швейцар.

– Разве вы не смотрите «Венецианский пляж»? – спросила его блондинка, упоминая название телесериала, популярного у подростков.

– Нет, не смотрю, – строго произнес тот.

– Ну пожалуйста, вы не могли бы сфотографировать нас с мистером Эйвери на мой сотовый телефон? Это будет просто жуть как прелестно!

Мистер Джонс повернулся к швейцару.

– Терпеть не могу подобное, – процедил он.

– Сэр, проходите сюда, – поспешно произнес верзила, отцепляя цепочку от бронзового столбика и лучезарно улыбаясь новому гостю. Решение далось просто. – А вам, мадам, – взгляд, способный заморозить говяжью тушу, – лучше отойти в сторону. И побыстрее. Как я уже говорил, в клубе частное мероприятие.

Обиженно надув губы, блондинка удалилась. Раскрыв сумочку, она, скорее всего, ощупала стодолларовую бумажку, полученную от мистера Смита.

Мистер Джонс вошел в клуб. Как только его глаза привыкли к царящему внутри полумраку, он увидел в одной из кабинок знаменитого лос-анджелесского продюсера Эли Литтла. В кроваво-красном свете ламп на стенах его седая шевелюра сияла серебром. Вместе с Литтлом были молодой режиссер, недавно получивший главный приз на международном кинофестивале, исполнительный директор одной крупной киностудии, магнат мира грамзаписи и актриса, снявшаяся в популярном сериале. По слухам, продюсер имел связи с организованной преступностью; однако это делало его лишь еще более обольстительным для голливудской братии, которая с упоительным наслаждением тянулась к любой грязи.

Не привлекая посторонних взглядов, мистер Джонс прошел в противоположный угол зала, чтобы лучше рассмотреть свою цель. Продюсер, обычно окруженный неприступным кордоном охраны, в этом элитном клубе заметно расслабился и успокоился. Он чувствовал себя очень уютно, словно рыба в своем собственном аквариуме.

Эли Литтл даже не догадывался, что в его аквариум только что проникла кровожадная акула.

Андреа Банкрофт сидела в дешевой забегаловке, потягивая третью чашку отвратительного кофе, неохотно выплюнутого обшарпанным кофейным автоматом. Молодая женщина не отрывала взгляд от тротуара, уставившись сквозь грязную стеклянную дверь с приклеенным скотчем меню. Сама она ни за что не выбрала бы это место для деловой встречи, однако Тодд Белнэп мыслил иными категориями.

Андреа была выбита из колеи и даже не пыталась это скрыть. Она входила в другой мир. В мир жестокости и обмана, где оружие выхватывали без раздумий и стреляли, чтобы убить. В мир, где человеческая жизнь ничего не стоила, а правда была очень дорогой. Андреа поймала себя на том, что стиснула чашку кофе с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев. «Держись, – постаралась подбодрить себя она. – Держись». Это мир Тодда Белнэпа, и он знает, как себя в нем вести. Но для нее этот мир чужой.

Впрочем, так ли это?