Важным вопросом является то, что нам делать, чтобы быть готовыми. Если ответ прост — «будь начеку», то почему мы уже не были «начеку» к моменту объявления тревоги? По большей части то, что нужно сделать, получив предупреждение о нападении, состоит из очевидных действий, которые каждый, вероятно, хотел бы предпринимать постоянно перед лицом постоянно существующей возможности подвергнуться нападению. И если наше Стратегическое авиационное командование постоянно делает все, что в его силах, для уменьшения времени приведения самолетов в готовность ко взлету по получении предупреждения, или держит плотно закрытыми двери в ангары с укрытыми в них самолетами, или обеспечивает воздушную безопасность самолетов во время боевого дежурства в воздухе, за короткое время оно вряд ли сможет сделать что-то большее.
Однако перед лицом неизбежного нападения страна в состоянии сделать то, чего она не может делать постоянно и бесконечно. Можно эвакуироваться или уйти под землю, но не навсегда. Можно поднять в воздух силы ответного удара и лишить целей вражеские бомбы, но эти силы не могут находиться в воздухе постоянно. Можно объявить двадцатичетырехчасовую мобилизацию, но нельзя делать этого несколько дней подряд. Можно посадить на землю все коммерческие самолеты чтобы повысить надежность системы предупреждения, но экономические потери будут непомерны, если для удобства опознания вражеских самолетов будут запрещены коммерческие и частные рейсы. Другими словами, во имя полной готовности перед лицом ожидаемого нападения можно пойти на чрезвычайные меры, но нельзя полагаться на них на постоянной основе.
Но есть и другой вопрос: долго ли можно поддерживать чрезвычайные меры? Предположим, что мы не можем держать все самолеты в воздухе все время — как оно на самом деле и есть — и что держать в небе в среднем даже половину самолетов слишком дорого во всех отношениях (крушения, расход горючего, силы экипажей), но при получении чрезвычайного предупреждения можно на короткое время существенно увеличить число поднятых в воздух самолетов. Это может означать, что враг не устрашен нашими обычными мерами, но на него могут произвести впечатление меры, которые будут приняты по получении предупреждения. Означает ли это, что, увидев нашу готовность, он отменит свои приготовления? Или он просто будет ждать, пока не закончится горючее, пока не устанут пилоты и пока самолеты не будут вынуждены сесть? И если так, разве мы не должны нанести упреждающий удар?
Проблема «утомления» досаждает едва ли не в любой ситуации поддержания чрезвычайной готовности. Есть два пути ее решения. Во-первых, можно попробовать разработать такие ответные меры в ситуации чрезвычайной готовности, которые можно применять в течение длительного времени и которые менее утомительны, понимая при этом, что пиковая эффективность таких мер будет снижена. Во-вторых, и это наилучшим образом подходит к обсуждаемой теме, с врагом нужно затеять своего рода срочные переговоры о разоружении на то время, которое понадобится для мер по обеспечению неуязвимости своих сил ответного удара. Если состояние чрезвычайной готовности можно поддерживать в течение нескольких дней, то у нас есть несколько дней, в которые можно требовать или договариваться о некоторой степени демилитаризации русских, которая равным образом приемлема для них и достаточно обнадеживает нас, чтобы позволить нам вернуться к «норме», а не двигаться в направлении всеобщей войны. Это означает разработку и реализацию куда более сложной схемы мероприятий, направленных против внезапного нападения, чем те, что были политически осуществимы в предшествующий период. Это означает переговоры не только в условиях обычного напряжения, связанного с пониманием того, что внезапное нападение является долговременной опасностью, но и с ясным осознанием того, что если мы в самый короткий срок не разработаем и не согласуем меры, которые сделают невозможным успех первого удара, то война станет неизбежной по взаимному согласию.
Эти размышления не подразумевают, что экстренное предупреждение бесполезно или сбивает с толку. Они просто показывают, что одного лишь предупреждения недостаточно. Экстренное предупреждение — это
