Стратегия Победы полностью

Маршал Баграмян, перед войной служивший в должности начальника оперативного отдела штаба КОВО, пишет: «В 0 часов 25 минут 22 июня окружной узел связи в Тернополе начал прием телеграммы из Москвы... Только в половине третьего ночи закончился прием этой очень важной, но, к сожалению, весьма пространной директивы. До начала фашистского нападения оставалось не более полутора часов. Читатель может спросить, а не проще было бы в целях экономии времени подать из генерального штаба короткий обусловленный сигнал, приняв который, командование округа могло бы ввести в действие „КОВО-41“ (так назывался у нас план прикрытия государственной границы). Все это заняло бы не более 15-20 минут. По-видимому, в Москве на это не решились».

Что же творилось в Красной Армии со связью, если на то, чтобы принять такой на самом-то деле небольшой текст, потребовалось два часа? Да и как это технически-то возможно — два часа насиловать телеграфный аппарат ради трех листков блокнота?

Впрочем, командующий Западным округом генерал Павлов на допросе рассказывал следователю армейской контрразведки несколько иное. В час ночи его вызвали по приказу наркома обороны в штаб фронта. Тимошенко спросил по телефону: «Ну, как у вас, спокойно?» Павлов доложил обстановку. Тимошенко сказал: «Вы будьте поспокойнее и не паникуйте, штаб же соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь случится неприятное, но смотрите, ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации — позвоните». Несколько странный разговор, вы не находите? Предложение собрать штаб утром совершенно не сочетается с директивой, получив которую, штаб следует собрать немедленно, по тревоге. И если Павлов не врет, то в чем тут дело? Тимошенко предполагал, что телефон может прослушиваться немцами? Кто его знает, линии связи-то не защищены!

Поговорив с наркомом, командующий округом приказал всем командующим армиями прибыть в свои штабы, привести войска в полную боевую готовность и занять все укрепления — стало быть, либо условный сигнал все-таки существовал, либо за это время уже успели получить и расшифровать директиву, и «будьте поспокойнее» Тимошенко относилось именно к ней. В 3.30 — время начала войны — снова позвонил нарком и спросил: что нового? Ничего нового. Первые донесения о боевых действиях получили в Минске примерно в 4 часа 20 минут.

Не факт, что в Белоруссии на самом деле все обстояло так, как изложил Павлов, но наверняка он рассказывает, как все должно было быть. Так что мы имеем схему той ночи и видим, что все приказы были отданы в срок.

И, наконец, маршал Захаров, до войны бывший начальником штаба Одесского военного округа, со скрупулезностью штабного работника рассказывает интереснейшие мелочи — совершенно другие. Никто его в штаб не «вызывал», вечером 21 июня он находился в Тирасполе, на полевом командном пункте, полностью оборудованном на случай войны, и никуда оттуда не уходил...

«Около 22 часов 21 июня по аппарату БОДО меня вызвал на переговоры из Одессы командующий войсками округа. Он спрашивал, смогу ли я расшифровать телеграмму, если получу ее из Москвы. Командующему был дан ответ, что я любую шифровку из Москвы расшифровать смогу. Последовал опять вопрос: „Вторично спрашивают, подтвердите свой ответ, можете ли расшифровать шифровку из Москвы?" Меня крайне удивило повторение запроса. Я ответил: „Вторично докладываю, что любую шифровку из Москвы могу расшифровать“. Последовало указание: Ожидайте поступления из Москвы шифровки особой важности. Военный совет уполномочивает вас шифровку немедленно расшифровать и отдать соответствующие распоряжения...“»