личность получает право распоряжаться этой жизнью. Трагизм ситуации нашел отражение
в литературе XX в. Так, герои Хемингуэя стремятся каждый по-своему справиться со
13
своей жизнью, подчинить ее себе. Один, осознавая полную независимость своей жизни от
его воли и усилии, пытается создать систему правил, ежедневного распорядка — иллюзию
своей власти над ней и спасение от отчаяния. Другой, не видя иного пути взять над ней
верх, вступает в смертельную схватку с жизнью.
Один из героев романа Стейнбека затевает со своей судьбой детективную игру.
Будучи слабым и добропорядочным человеком, он понимает, что никогда не сможет
построить свою жизнь в соответствии со своими желаниями, и тогда он совершает кражу.
Крайние формы отчуждения от человека его собственной жизни, бессмысленности и
неподлинности его существования изображает К. Абэ в образе женщины, ежедневно
борющейся с засыпающими ее песками.
Когда войны угрожали судьбе европейской цивилизации, обрекли на смерть
миллионы людей, угроза массовой смерти высветила смысл и придала ценность жизни,
существованию как таковому, его сохранению. Так осмыслила понятие существования
философия экзистенциализма, которое она раскрыла через противоречие бытия и небытия,
жизни и смерти. Конечно, это понятие получило и свою социально окрашенную
интерпретацию. Индивид предстал перед обществом только в своем праве существовать,
лишенным своей сущности, каких бы то ни было качеств, содержательных характеристик
своего бытия, лишенным всего, кроме самого факта существования. Позднее и философия,
и художественная литература поставили под сомнение подлинность этого существования,
ввели понятие неподлинности бытия. Однако понятие «неподлинность» должно иметь
свою альтернативу, противоположность: подлинность. Подлинность же, истинность жизни
нельзя определить без выявления ее существенных характеристик через ее
осуществляющего и живущего ею человека.
Попытку дать научное, а потому более конкретное и содержательное определение
жизни предприняли психологи. Первой из них была Ш. Бюлер, которой пришлось
преодолевать барьеры и обыденного, житейского понимания жизни, и, в известной мере,
философского. Она провела аналогию между процессом жизни и процессом истории и
объявила жизнь личности индивидуальной историей. Понять жизнь не как цепь
случайностей, а через ее закономерные этапы и вместе с тем не только понять личность
через ее внутренний мир, но и раскрыть особенности ее реального жизненного мира —
таковы были задачи, поставленные Бюлер перед психологами, рискнувшими последовать
за ней в область изучения этой сложнейшей проблемы.
Индивидуальную, или личную, жизнь в ее динамике она назвала жизненным путем
личности. Бюлер выделила ряд сторон, или аспектов, жизни, чтобы проследить их в
динамике. Первый ряд, составляющий как бы объективную логику жизни, Бюлер
рассматривала как последовательность внешних событий; второй — как смену
переживаний, ценностей, как эволюцию внутреннего мира человека, как логику его
внутренних событий; третий — как результаты его деятельности. Бюлер считала, что в
жизни личностью движет стремление к самоосуществлению и творчеству. Она пыталась
взять в качестве основы объяснения жизни понятие «события», которые четко разделила
на внешние и внутренние, но оказывалось, что линии внешних и внутренних событий
тянулись параллельно, так и не пересекаясь, и не удавалось найти их связь. В свою
очередь последовательность событий никак не связывалась с этапами достижений
личности — продуктами ее творчества.
Независимо от собственно научных проблем и трудностей, с которыми столкнулась
Бюлер и которые она не смогла решить, ее понимание жизненного пути содержало
главное: жизнь конкретной личности не случайна, а закономерна, она поддается не только
описанию, но и объяснению. Конечно, правильность такого объяснения зависит от тех
единиц, структур, понятий, в которых его пытались дать. Почти одновременно с Бюлер
П. Жане стремился определить жизненный путь как эволюцию самой личности, как
последовательность возрастных этапов ее развития, этапов ее биографии.
К идее жизненного пути личности вслед за Бюлер в советской психологии обратился
14
крупнейший советский психолог С. Л. Рубинштейн. В книге «Основы психологии» (1935),
анализируя работу Бюлер, он пришел к выводу, что жизненный путь нельзя понять только
как сумму жизненных событий, отдельных действий, продуктов творчества. Его
необходимо представлять как целое, хотя в каждый данный момент человек включен в
отдельные ситуации, связан с отдельными людьми, совершает отдельные поступки. Для
раскрытия целостности, непрерывности жизненного пути Рубинштейн предложил не
