— Я так и думал, что он не очень хорошо к этому отнесется, — криво усмехаясь, произнес Конор. — Иди в зал, я скоро приду.
Он подозвал к себе Эмер и двинулся дальше по коридору. Я открыл было рот, собираясь что-нибудь ей сказать, но она покачала головой и, не говоря ни слова, последовала за королем.
Я находился в полной растерянности, поэтому поступил так, как мне велели. Я вошел в зал и замер от удивления. Там было полно народа. Все были одеты в свои лучшие наряды, обвешаны драгоценностями, и судя по всему, замечательно проводили время. Слуги постоянно вносили огромные блюда, на которых громоздились всевозможные яства. Все время прибывали новые гости, а вино лилось, как весенний ливень.
Похоже, они ожидали моего появления. Я вдруг понял, что большинство из них мне знакомы. Кроме того, я заметил, что в основном здесь находились женщины, а кроме них — немногочисленные барды и жрецы. За столами сидели и несколько старых вояк, о состоянии которых говорили редкие судороги на лицах, заставлявшие их криво улыбаться, а также несколько мальцов, лишь недавно оторвавшихся от соски и явно неспособных принести особой пользы. Здесь не было ни одного воина, и самого Конора тоже.
Вскоре и я присоединился к веселью, поскольку считал, что хорошая пирушка уместна всегда, а разве могло найтись для нее более подходящее время, чем то, когда будущее неопределенно и с большой вероятностью сулит смертельную опасность? Именно сейчас так необходимо было поднять настроение и забыть о тревогах, откупорив бутылку вина. Как однажды заметил великий Юлий, склонный к помпезным заявлениям: «Между уверенностью в том, что катастрофа неминуема, и ее наступлением вполне можно успеть опрокинуть чарку-другую». Вообще-то, может, это сказал и не он. Но мысль все равно была здравой.
Разумеется, если вы не Страж Ольстера. Кухулин вошел с отсутствующим видом и сначала, похоже, даже не понял, что происходит. Он приблизился ко мне, уставился на мое лицо, зажатое между почти соприкасающимися грудями женщин, сидевших у меня на коленях, и сказал:
— Лошади уже… — И только потом до него дошло, что вокруг творится.
У него был такой вид, словно кто-то замахнулся на него кулаком, собираясь ударить, и его ладонь легла на рукоять меча, прежде чем он взял себя в руки. Одна из женщин встала и прижалась к нему. Он ловко избежал ее объятий, взял меня за руку и выдернул из-под моих подружек.
— Что здесь происходит? — прошипел он.
Я пожал плечами.
— Когда я пришел, они уже сидели за столами. Я к этому не имею никакого отношения. Впрочем, вино весьма недурное.
В подтверждение своих слов я сделал хороший глоток и предложил ему отведать вина. Он раздраженно уставился на кубок, явно собираясь швырнуть его на пол, но тут одна женская рука взяла его под локоть, другая легла на плечо, и буквально в мгновение ока наш герой оказался в окружении улыбающихся женщин, предлагавших ему вино и многое другое. Он попытался от них отделаться.
— Извините, но…
Женщины приняли несчастный вид и стали укорять его за дурные манеры. Разумеется, этим они поймали его на крючок. Он не мог отказаться от их гостеприимства, или, по крайней мере, должен был сделать вид, что его принимает. Одним из основных преимуществ статуса воина-героя было то, что люди постоянно оказывали ему гостеприимство, и честь обязывала его уважить каждого. Кухулин иногда считал это отрицательной стороной своего положения, но в этом он не находил поддержки.
— Поедим, а потом сразу же уходим, — прошипел он мне, прожевывая кусок мяса, который щедрая рука затолкнула ему в рот. Обладательница руки набрала в рот вина и сделала вид, что она — кувшин, а рот Кухулина — чаша, после чего он перестал проявлять ко мне интерес.
Несмотря на решимость как можно скорее отправиться в путь, Кухулин не так уж плохо отнесся к тому, что множество привлекательных женщин оказывали ему такое внимание, поэтому вскоре им удалось уговорить его выпить еще пару кубков вина, расстегнуть несколько застежек на куртке, съесть куриную ножку, рассказать несколько историй и вообще слегка расслабиться. Меня не нужно было так уговаривать, к тому же я еще больше наслаждался весельем при мысли о том, что это, может быть, последняя пирушка в моей жизни. В конце концов, я больше не смог выдерживать прикосновения шаловливых ручек, схватил под локоток свою новую подружку, которую звали Найм, и мы, хихикая, отправились на поиски более спокойного местечка.
Как только мы оказались в коридоре, сразу же натолкнулись на Эмер и Конора. Рука короля лежала у нее на плечах. Конор уставился на меня затуманенными от боли глазами и указал на Эмер коротким движением головы.
— Мне обязательно нужно завести себе жену, — тяжело дыша, вымолвил он, — чтобы в такие моменты можно было на нее опереться. Своей нет, так пришлось позаимствовать у Кухулина.
