Эмер отчаянно замахала руками, показывая, чтобы я не высовывался. Я подался назад, прячась за колонну, но продолжал его видеть. Женщины обступили Кухулина, начали уговаривать остаться, обещали привести меня, предлагали еду, вино и кое-что еще. Однако он осторожно отстранил их и как раз собирался что-то сказать, как вдруг главная дверь зала распахнулась так, что створки с грохотом ударились о стену, заставив всех подпрыгнуть. В открытый проем влетела черная тень, взмыла вверх и опустилась на потолочную балку. Вслед за тенью ворвался ветер, погнав по полу вертящуюся массу травы, сухих веток, желудей и пыли. Одна из женщин вскочила и побежала к двери, собираясь ее закрыть.
— Оставайтесь на месте! — взревел Кухулин, вытаскивая на ходу меч, и бросился вслед за ней.
Неожиданность, с какой он это сделал, и ярость, прорвавшаяся в его крике, заставили всех присутствующих на несколько мгновений замереть. Пока мы, разинув рты, смотрели на Кухулина, он в мгновение ока подхватил женщину, собиравшуюся закрыть дверь, рывком отбросил ее назад, ударом ноги закрыл дверь и принялся рубить ветки и пыль так, словно эта куча мусора была его злейшим врагом.
Я кинулся к нему. Уже подбегая, я увидел, как солнечный луч скользнул по клинку и, отскочив, прорезал пыль, как луч света — темноту, и в этот миг я на какую-то секунду увидел то, что увидел Кухулин, и услышал то, что услышал он. Дюжина воинов нападали на него со всех сторон, снаружи доносился боевой крик сотен других, пытавшихся войти в здание. Я услышал шипение дочерей Калатина, затем они принялись хохотать над нами. Потом луч сместился, мой взгляд снова вернулся в реальность, и я увидел на полу лишь кучу пыли и сухой травы.
— Вернись назад, Лири! — закричал Кухулин. — Найди мне щит!
Я встал перед ним с раскинутыми руками, показывая пустые ладони. Пытаясь говорить как можно спокойнее, я произнес:
— Здесь не с кем драться. Здесь никого нет. Это всего лишь иллюзия. Ты видишь? Со мной ничего не происходит.
Его глаза недоверчиво сузились. Он видел сражающихся вокруг меня воинов, а я проходил сквозь них с совершенно пустыми руками, явно не проявляя никакой тревоги. Он знал, насколько трепетно я подхожу к вопросам собственной безопасности, и это придало еще большую убедительность моим аргументам. Кухулин понимал, что я не стану рисковать ради того, чтобы произвести на него впечатление. Он опустил меч. Несомненно, Кухулин был озадачен. Я чуть не рассмеялся, однако его растерянность вызывала скорее жалость, чем смех.
— Лири… что это? — спросил он, сделав шаг вперед и заглянув через мое плечо. Пыль внезапно осела, и он освободился от власти иллюзии. — Что случилось?
В первый раз за все время нашего знакомства я обнял его и крепко прижал к груди.
— Не волнуйся. Они нарочно прислали видение, чтобы сбить тебя с толку.
— Кто «они»?
— Дочери Калатина.
— Калатина? Но я ведь его убил. Какое отношение ко всему этому имеют его дочери?
Кухулин никак не мог взять в толк, о чем я говорю. Он рассеянно повел плечом, освобождаясь от моих объятий, подошел к столу, взял кубок с вином и осушил его одним глотком. Он раньше никогда так не делал — я бы это заметил. Потом он с размаху бросился в кресло и сразу же погрузился в сон.
Рядом со мной появился Конор. Он держался совершенно прямо, хотя складки в уголках рта выдавали терзавшую его боль.
— Что случилось? Дочери Калатина? — Я кивнул. — Каффа говорил мне, что они снова вернулись в Ирландию.
Я передернулся, вспомнив те видения, которые они на меня насылали.
— Их сила растет, — заметил я. На лице Конора отразилась тревога. — Теперь они научились повелевать природой. Они заставили его увидеть атакующее войско с помощью кучки сухих листьев. А может быть, он устал и в каждой тени видит убийц. Может, все дело в плохом вине.
— Нужно спрятать его в таком месте, где дочери Калатина не смогут его найти, — решительно сказал король.
Я промолчал. Дочери Калатина могли найти кого угодно и где угодно.
Над нашими головами раздался пронзительный крик. Я поднял голову и увидел сидевшего на балке ворона. Я потянулся к луку, но птица уже слетела вниз и вылетела в окно как раз в тот момент, когда я вкладывал стрелу в тетиву.
— Там, где его не сможет найти эта проклятая птица, — сердито уточнил Конор.
Через некоторое время Кухулина, который еще не пришел в себя, вынесли во двор и положили в салазки, привязанные к колеснице. Я спросил Оуэна, куда его везут. Он назвал какое-то место, но это название мне ни о чем не говорило.
— Гленн-на-Бодар?
— Это переводится как «Глухая Долина».
— Ну, и что дальше?
— Говорят, что если человек находится в этой долине и все жители Ирландии соберутся возле него и прокричит его имя, то и тогда он ничего не услышит.
