Потом на ее голову возложили парчовый головной убор, закрепив его булавками на иссиня-черных волосах, зачесанных наверх и струившихся на плечи свободной волной. Сзади парча была прикреплена к волосам огромной брошью из сверкающего золота в круге из семи изумрудов. Головной убор стягивался семью нитями из мягкого белого золота, опускавшимися с броши, охватывавшими волосы и ниспадавшими спиральками на пол. Концы головного убора были прикреплены к подолу шелкового платья и приподнимали его, отдавая на волю ветра. Ее предплечья охватывали браслеты из красного и белого золота и серебра, украшенные изумрудами и рубинами, а на каждом плече сверкал круг из белого золота шириной с женскую ладонь, с семью рубинами по краям.
Поверх всего этого великолепия накинули шаль из индийского шелка, такого легкого, что, свернув, ее можно было спрятать в девичьей ладошке, хотя в развернутом виде размер шали превышал площадь входной двери башни. Эта шаль была скреплена на плече серебряной брошью с семью изумрудами, расположенными по кругу. На шею Дектеры надели тяжелое крученое ожерелье с выгравированными на нем магическими заклинаниями, с ожерелья свисал рубин размером с яйцо черного дрозда, мерцавший между ее грудей словно кусок догорающего угля.
Принесли лист полированного металла, она хлопнула в ладоши и засмеялась, увидев собственное отражение. Протянув руку к кубку с медом, Дектера выпила за здоровье своих подруг, не заметив лежавшего на поверхности меда комара. Когда кубок оказался пустым, насекомого в нем уже не было.
Она поставила сосуд на подоконник и вытерла с губ медовую сладость, а потом попросила принести ей туфли, но ответом ей была лишь тишина. Похоже, все ее подруги внезапно заснули. Те, кто сидел, откинулись назад и закрыли глаза, а стоявшие беззвучно соскользнули на пол. Дектера оказалась единственным человеком в комнате, который двигался или производил какие-то звуки. Легкий ветерок качнул прекрасный гобелен на стене, и она встревоженно отпрянула, правда, тут же рассмеялась над собственными страхами. Но потом вдруг луч, упавший в окно, отбросил на пол, прямо перед ней, длинную тень, словно солнце вышло из-за черной тучи. Дектера почувствовала, что в комнате есть еще кто-то. Она резко повернулась, и приглушенно вскрикнула, от неожиданности делая шаг назад и опрокидывая столик. Металлические кубки с грохотом разлетелись по полу, расплескивая вино, но никто из ее подруг не проснулся.
Перед ней во всем своем великолепии, сверкая золотыми и серебряными украшениями, полностью покрывавшими доспехи, в шерстяном плаще, настолько легком, что он развевался за его плечами, хотя не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка, стоял, улыбаясь ей, Луг, Отец Богов. Она знала, что это он, это не мог быть никто другой. Какое-то время они оба молчали. Но потом бог улыбнулся и показал рукой на кубок, который она только что поставила.
— Ты выпила, — в его голосе прозвучали и вопрос, и ответ.
Дектера смогла лишь кивнуть. Она не боялась его, но говорить не могла.
— Значит, ты моя, — сказал Луг, — ибо комар в вине был моим воплощением.
Конор и остальные гости вернулись с охоты лишь перед самым закатом. Конор был не в духе, потому что дикий вепрь, прежде чем упасть бездыханным, успел поранить ему ногу. Настроение короля еще ухудшилось, когда отряд преодолел последний поворот дороги, ведущей к Имейн Маче, и они увидели, что все обитатели замка столпились у ворот, пребывая в великом волнении. Все заговорили одновременно, и Конору никак не удавалось добиться от них ничего вразумительного. Он попросил их замолчать, потом еще раз призвал к тишине и наконец закричал и поднял руки, требуя тишины. Постепенно все затихли. Конор выслушал жреца Каффу, который рассказал, как из окна башни, где находилась Дектера, воссиял свет, и как из него навстречу заходящему солнцу вылетела стая из пятидесяти лебедей, и что, когда люди бросились в башню, они не обнаружили там женщин. К этому моменту все присутствующие снова начали говорить, но это уже не имело значения, потому что Суалдам в сопровождении гостей, охотившихся с ним, уже скакал в том направлении, куда полетели лебеди.
Они вели поиски целый день, дотемна, так что лошади утомились, и они вынуждены были устроить привал. В ту ночь Конору во сне явился Луг и велел повернуть назад. Конор не желал прекращать поиски сестры, но выбора у него не было. На следующее утро он вернулся домой. С тех пор, как говорили, в течение года никто не видел на его устах улыбки. Никто не осмеливался упоминать имя Дектеры в его присутствии. Суалдам вернулся в свой замок и больше не покидал его.
В ту зиму шли сильные снегопады и еды не хватало. Король Конор и Коналл Галлоуглас с Фергусом и еще дюжиной воинов отправились на охоту. Летящая перед ними стая лебедей увела их далеко от замка, сохраняя при этом достаточное расстояние, чтобы птиц не достали стрелы охотников, и время от времени снижая скорость. Такое маневрирование заставляло короля и его воинов все время двигаться вперед, не останавливаясь ни на мгновение.
