— Это не «заряд», — голос стал низким и резким. — Это её слёзы. Это не «сигнатура». Это её жизнь. Ты понимаешь это, Лена? Или для тебя это всё… блядь, просто цифры?
Она наконец оторвалась от экрана. Впервые за много часов он увидел в её глазах не холодный аналитический блеск, а глубокую, почти нечеловеческую усталость. Она сняла очки и потёрла переносицу.
— Я понимаю больше, чем ты думаешь, Хавьер, — тихо сказала она. — Я понимаю, что если мы ошибёмся, эти… слёзы… будут последним, что от неё останется.
Она сделала паузу.
— Я понимаю, что мой брат находится в таком же состоянии уже десять лет, и я не могу даже принести ему его сломанный компас. Я просто… пытаюсь не думать об этом. Потому что если я начну думать, я не смогу сделать то, что должна.
Наступила тишина. Тягучая, плотная. Было слышно, как гудит за окном проезжающий грузовик и как едва слышно дышит Люсия на кровати.
— Хорошо, — нарушил молчание Хавьер. Он разжал ладонь. На коже остались глубокие красные вмятины, а в центре, там, где впилось треснувшее стекло, выступила капля крови. — Что дальше? У нас есть якорь. Что теперь?
— Этого недостаточно, — Лена снова надела очки, возвращая себе маску профессионала. — Якорь — это громоотвод. Он защитит её сознание. Но протокол «Эхо»… это ментальный взрыв, который транслирует агонию нулевого пациента. Если мы просто активируем его, он убьёт Люсию. Нам нужно его сфокусировать. Направить всю его мощь на подавление «Пастыря».
— Как? — спросил Хавьер.
— Нам нужна антенна. Гигантская антенна. Место, акустически и радиочастотно изолированное от мира, но способное работать как гигантский приёмопередатчик.
Она развернула к нему экран ноутбука. На спутниковом снимке виднелся горный массив. И среди этого зелёного моря — инородное белое пятно. Несколько зданий и главное — огромные, циклопические тарелки радиотелескопов. Ржавые, застывшие, они смотрели в серое небо, как уши мёртвого бога.
— Заброшенная советская радиообсерватория «Пик Змея». В Пиренеях, — пояснила Лена. — Построена в восьмидесятых для слежения за спутниками НАТО. Закрыта в девяносто пятом. Идеально изолирована. Это наш единственный шанс.
Хавьер смотрел на снимок. На идеальную мишень. Место, из которого нет простого пути к отступлению.
— И наша самая очевидная ловушка, — закончил он её мысль.
— Да, — кивнула Лена. — Воронов и Рихтер тоже не идиоты. Если они проанализируют наши потребности, они придут к тому же выводу. Это будет финал. Для всех.
Он молчал, взвешивая их шансы. Они были ничтожны. Ноль был оптимистичной оценкой. Но он посмотрел на сестру, на её безжизненное лицо. И понял, что выбор — это иллюзия, которой у него больше нет.
— Сколько до неё?
— Шестьсот километров. День пути, если найдём машину.
— Найдём, — сказал Хавьер. Он поднялся на ноги, чувствуя, как боль в плече вспыхнула с новой силой. — Отдыхай. Я покараулю.
Дмитрий Воронов ненавидел дешёвый кофе. Он считал его жидкой эссенцией спешки и безвкусия. Сейчас он пил именно такой — горький, из бумажного стаканчика, в мобильном командном пункте. Фургон стоял на неприметной парковке где-то на юге Франции, и воздух внутри был спёртым, пах горячим пластиком и несвежим потом.
Рядом, на металлической полке, стояла его медная турка. Холодная, нетронутая.
На большом экране висела тактическая карта андалусской рощи. Отчёт о бое был коротким и унизительным. Двое его лучших оперативников ранены. Цель ушла.
— Она сделала из моих людей мишени, — голос Воронова был сухим, лишённым привычной иронии. Он смотрел на экран, но видел лицо Лены Орловой. Холодное, аналитическое. Предавшее. — Она повернула мой скальпель мне в спину.
Антон «Сыч» сидел за соседней консолью.
— Анализ радиообмена подтверждает. Вражеская сеть была взломана изнутри. Передавались ложные координаты. Это её почерк, Дмитрий Сергеевич. Чистая работа.
Воронов поставил стаканчик на стол с такой силой, что несколько капель выплеснулось на поверхность.
— Забудь про «Пастыря». Забудь про архивы. Это больше не государственная задача.
Он повернулся к Сычу. В его взгляде не осталось и следа былой иронии. Только холодный, тяжёлый металл.
— Объект — Орлова, — отчеканил он. — Цель — не захват. Цель — показательная ликвидация. Я хочу, чтобы она поняла, что от меня не уходят. Не так.
Пока Воронов говорил, на зашифрованный мессенджер на планшете Сыча пришло уведомление. Он, не подавая виду, скользнул по нему пальцем. Короткое видео. Его девушка, Аня, на фоне моря. Ветер трепал её светлые волосы, она щурилась от солнца и смеялась. Подпись: «Я жду тебя. Не задерживайся, ладно?».
На долю секунды лицо Сыча смягчилось. Вся его тайная жизнь, его план побега — всё это было ради неё. Он моргнул. Выражение лица снова стало каменным. Удалил сообщение. Поднял глаза на Воронова.
— Что вы хотите, чтобы я сделал?