К нескольким вождям, чьи владения находились по маршруту следования эскорта, были посланы гонцы с соответствующими распоряжениями. Все они отправили Фергусу приглашения на свои праздники эля. Фергус имел привычку никогда не отказываться от угощения, поэтому покинул отряд, прихватив с собой и Дабтаха. В обычной ситуации из-за отлучки Фергуса проблемы не возникли бы, поскольку можно было его подождать, но сыновья Осны поклялись, что первая пища, которую они отведают в Ольстере, будет пищей, предложенной им Конором. Это был жест доброй воли, свидетельствующий об их желании побыстрее добраться до замка короля, оказавшего им гостеприимство. Конечно же, они не могли ждать три недели или больше, пока Фергус и Дабтах будут веселиться на праздниках. Поэтому они были вынуждены отправиться вперед с оставшейся частью отряда.
Король Конор стоял на стене Имейн Мачи и наблюдал за их приближением с момента, когда стал виден шлейф пыли, выросший на горизонте подобно маленькому дереву, и до тех пор, пока они не появились у ворот прямо под ним. Осна вышел, чтобы приветствовать сыновей, и горячо обнял Найзи и его братьев. Пока они радостно вскрикивали, похлопывая друг друга по плечам, маленькая неподвижная фигурка в колеснице позади них даже не шевельнулась. Дердра смотрела вверх, на короля. На ее лице застыло озабоченно-вопросительное выражение человека, который хочет, но не смеет надеяться.
Как только Конор посмотрел на нее, он сразу понял, что Калум ему не соврал. Пролетевшие годы сделали Дердру еще прекраснее, хотя он и не верил, что такое возможно. Печаль и мольба в ее глазах заставили его вновь ощутить себя охваченным всепоглощающей страстью. Ее красота обрушилась на Конора, как морская волна на ровный песок, и достигла дальнего уголка его сознания. Туда пришла тьма и затопила его разум, поглотив желание поступать по справедливости и честно выполнять свои обещания и клятвы. Дердра мгновенно заметила, какой эффект она произвела на него, и умоляющее выражение тут же исчезло с ее лица. Она осознала, что их судьба уже решена.
Конор отпраздновал с ними возвращение, но ни разу больше не взглянул на Дердру, даже когда поднимал кубок в честь их приезда. В ту же ночь Ардан и Эйнли были зарезаны в постели спящими. Найзи успел проснуться, но был безоружен, и Эоген зарубил его мечом, не сказав ни слова. Дердру оторвали от тела умирающего и доставили в покои Конора с еще не застывшей кровью Найзи на ее ночной сорочке. Руки короля остались чистыми, поскольку убийства совершили Эоген МакДартах и его люди из-за кровной вражды, тянувшейся с незапамятных времен. Но Конор прекрасно понимал, что Эоген никогда не сделал бы этого без его, Конора, ведома и без его покровительства. Кровная месть между Эогеном и Осной была под запретом, к тому же все они были гостями Конора, но король не сделал ничего, чтобы остановить убийства. Они произошли в его доме, а погибшие находились под его защитой. Позор мог пасть только на него самого. Даже если бы он ничего не знал, он никак не покарал Эогена и отпустил его домой. Это да еще то обстоятельство, что он удерживал у себя Дердру, делало его преступником. Он стал королем, допустившим убийства под своим кровом, не сделавшим ничего для их предотвращения; более того, он не отомстил за них, а жену убитого гостя сделал своей пленницей.
— Он совершил все это, — подытожил Фергус, и остальные подтвердили его слова.
Конор содеял самое страшное преступление, какое только может совершить житель Ольстера, и был проклят.
А мы должны были вернуться к нему.
Мы с Оуэном знали, что должны вернуться в Имейн хотя бы для того, чтобы узнать, кто остался жив, а кто погиб. Фергус с сердитым видом согласился с тем, что нам нужно ехать. Он хотел узнать новости о своих сыновьях, но был слишком гордым, чтобы специально посылать к ним гонца. Он отвел нас в сторону, чтобы не услышал никто из жителей Коннота, и торопливо заговорил:
— Быстро отправляйтесь и разнесите весть о том, что здесь происходит. Я поссорился с королем и его родней, но не с Ольстером, и не желаю видеть свою страну разрушенной или под пятой Коннота, ее богатства — разграбленными, а людей — порабощенными. Я буду вместе со всеми воевать с Конором, но постараюсь как можно дольше затянуть их приготовления и продвижение. Если Ольстер будет вынужден сдаться, я дам людям возможность припрятать свое золото. А дойдет до драки, я обеспечу ольстерцам время для подготовки. Не мешкайте. Мейв намерена выступать немедленно, а ее армия будет идти быстрым маршем, несмотря на все мои ухищрения.
Он повернулся и ушел, не дожидаясь ответа.