Гонцы на самых выносливых лошадях помчались по всему Конноту с распоряжениями короля и королевы, но посланникам понадобился целый месяц, чтобы достичь самых отдаленных уголков королевства, а еще месяц вассалы Мейв и Эйлилла подсчитывали свое имущество и готовились к поездке на большое собрание, созываемое Мейв. Такого события не было уже на протяжении десятка лет, и Мейв знала, что никто не захочет пропустить его, частично из-за зрелищ и пиров, а частично по той причине, что неявка может вызвать ее неудовольствие, — на это никто добровольно не пошел бы. Времени оставалось в обрез. Все посланцы уже возвратились и снова отправились в дорогу с новыми указаниями. Вскоре появились первые вожди — те, кто жаждал обойти своих конкурентов. По мере приближения назначенного дня казалось, что вся страна наполнилась стуком копыт коней, несущих гонцов с письмами и устными распоряжениями, касающимися трехдневного праздника при дворе королевы Мейв.
Мейв стала часто приглашать нас с Оуэном в свои покои и рассказывать о предстоящем празднике, обещая нам величественное зрелище, на фоне которого богатство Конора покажется не более чем детскими безделушками. Мы отвечали ей вежливыми возгласами.
Подсчет (после трех месяцев лихорадочных приготовлений все называли предстоящее действо именно так) должен был состояться на третий день, после двух дней игр и состязаний. Большая часть подданных Мейв и Эйлилла прибыли за несколько дней до начала праздника и присоединилась к тем, кто уже разбил свои походные лагеря. Окрестности замка заполнили огромное количество палаток, лошадей, снаряжения и множество людей. Я прогуливался среди них, без труда находя словоохотливых партнеров для выпивки. Намечалось нечто среднее между праздником и военной операцией, подаваемой как соревнования, правда, не без намеков на междоусобицы и старые обиды. Только сумасшедший мог извлечь из всего этого удовольствие, однако, к счастью для организаторов, таких нашлось предостаточно.
Подданные Мейв и Эйлилла не разделялись на отдельные лагеря или группы. Вожди могли враждовать, но их вассалы — нет, так что каждый день происходили шумные встречи старых друзей, сопровождаемые потреблением огромного количества пива. Вначале я предполагал, что Мейв пожелает, чтобы люди Эйлилла расположились подальше, но потом стало очевидно, что это не так. В моменты, когда мое сознание не было затуманено спиртным, я начал осознавать политическую дальновидность королевы. Она знала, что ссора — явление временное, в то время как их совместное с Эйлиллом правление — процесс долгосрочный. Она хотела, чтобы их силу увидели и признали, и чтобы спектакль, связанный с демонстрацией богатств, стал подлинным чудом для всех, кто его увидит. Единственное, что заботило Мейв, — ее доля должна была оказаться несколько больше, чем у Эйлилла.
Игры и состязания представляли собой впечатляющее зрелище. Мейв сделала так, чтобы мы с Оуэном увидели тех, кто метал копье дальше всех, или прекрасно владел мечом, или был сильнее быка. Мы отклонили все попытки пригласить нас поучаствовать в состязаниях, за исключением скачек на колесницах, которые, как мне казалось, я мог легко выиграть, но из дипломатических соображений заранее решил проиграть. Это было мудрое решение, поскольку выяснилось, что реальный победитель в любом случае легко бы меня обошел.
Мейв с явным удовольствием слушала, как бурно приветствуют ее подданные, причем как ее собственные вассалы, так и люди Эйлилла. Приветственные крики звучали долго и в равной степени относились и к королю, и к королеве. Несмотря на их ссоры, все знали, что во всех важных делах Мейв и Эйлилл действуют как единое целое и говорят в один голос, а их владения принадлежат одному королевству, а не двум. Те, кто был предан одному из них, понимал, что другой является источником силы их защитника, поэтому не было никаких причин для того, чтобы сторонники одного из них не приветствовали другого.
В течение двух дней гости ели, пили, боролись, играли и пытались победить друг друга во всевозможных состязаниях. Хотя я и не был особенно хорошим шпионом, поскольку редко бывал в эти дни трезв, мне не составляло труда вести наблюдение за Мейв. Несмотря на колоссальное напряжение, которое она, должно быть, ощущала накануне подсчета, я ни разу не заметил, чтобы с ее лица спала маска любезности. Она была внимательна со всеми гостями, независимо от степени их немытости или опьянения, улыбалась и раздавала призы победителям, в равной степени щедро восхваляя своих людей и людей Эйлилла. Мы с Оуэном только одобрительно кивали и переглядывались, наблюдая, как она произносит очередную речь, превознося достоинства толстого властелина нескольких квадратных миль мерзких болот на дальнем севере страны, будто его меч является единственной защитой королевы от орд разбойников из Ольстера. Толстяк раздувался от гордости, как свиной пузырь, и, без сомнения, готов был в этот момент умереть за королеву.
— Она чудо как хороша, не правда ли? — прошептал я, делая добрый глоток из своей чаши.