Покончив с обедом и оставив сестру без особого энтузиазма возиться в ноутбуке, Вадим покидает палату и отправляется на поиски ординаторской. Новые лица, новые имена, новые задачи. Вадим впитывает слова врача, слушает план лечения и задаёт сопутствующие вопросы. Все оказывается не так плохо — Соня пробудет в отделении где-то с месяц для наблюдения и восстановления, а ей самой можно нанять врача ЛФК. Дороговато, но он понимает, что лучше отдать сестру в руки специалистов, чем сидеть без работы и пытаться сделать всё самому.
Управившись с больничными делами, Вадим возвращается в палату уже с коляской, которую прикупил на первое время.
— Хочешь, погуляем? — с улыбкой спрашивает у Сони, хотя для себя уже давно всё решил.
Та не отвечает и смотрит на коляску так, словно это приговор до конца жизни. У Вадима закрадывается чувство, что подобный взгляд у неё был, когда она впервые узнала про ногу. Он замечает, как её глаза вновь наполняются слезами.
— Эй, эй. Ну, ты чего? — Вадим присаживается рядом и пытается успокоить её, осторожно прижимая к своей груди. — Это не навсегда. Клянусь тебе — до конца года ты снова будешь бегать, — в сердцах обещает он. — А теперь пойдём, погуляем. — Соня мотает головой, противится. — Возражения не принимаются! — грозно и добродушно шепчет он ей в самое ухо.
Игнорируя возмущения, Вадим убирает столик с ноутбуком с её ног и откидывает покрывало.
— Кья! — взмыв в воздух, кричит Соня на всю палату и оказывается в его крепких руках. Как он и предполагал — она лёгкая, как пушинка, и он даже одной сможет удержать её тощее тельце. Удерживая вцепившуюся в него сестрёнку, Вадим ставит мысленную зарубку как следует кормить её, чтобы она вернула свой прежний вес и силу.
Усадив сжавшуюся комком девушку в кресло, Вадим накрывает её ноги всё тем же покрывалом и выкатывает её в коридор. Пара ступеней, и Соня начинает щуриться и прятаться от солнечного света. Миновав свою машину, Вадиму увозит сестру прочь от двухэтажного здания в небольшой парк на территории больницы. Неспешно блуждая по тенистым аллеям, он опять не знает, о чём говорить. Хочется чего-то лёгкого, весёлого, позитивного, но ничего этого не происходило с ним за последние недели.
— Как… — завалившись на один подлокотник, говорит Соня через пару минут тишины. — …как всё случилось?
Вадим останавливается.
— Тебе не надо знать, — как можно мягче пресекает дальнейший диалог.
— В воспоминаниях такая к-к-каша. Их как блендером порубили. Я не знаю, что правда, а что нет. Скажи, — всё так же не двигаясь в кресле, требует девушка.
— Ладно.
Вадим подкатывает коляску к ближайшей лавочке и присаживается перед сестрой. Та смотрит в сторону от него, на скудную клумбу вдоль дорожки, но Вадим понимает — она ждёт его слов.
— В тот день шёл дождь, — с трудом вспоминая события самого кошмарного дня в своей жизни, начинает он. — Вы ехали с дачи без меня. Перед мостом на Энем машину повело в сторону. — Вадим глубоко вздыхает. — Машина вылетела в овраг, несколько раз перевернулась и врезалась в дерево днищем вверх. Ты почти полчаса была в сознании и провисела вниз головой с трещиной в черепе и с зажатой ногой. — Вадим решает опустить то, что она плакала, умоляла спасателей сначала спасти маму и не верила в её смерть. — У спасателей был выбор: пытаться вытащить раздробленную ногу или сохранить твою жизнь. И я им благодарен за их выбор.
Соня впервые шевелится и проводит рукой по культе, слегка сжимая при этом пальцы.
— А мама?
— Её не успели бы спасли.
— Почему?
— У неё была сломана защёлка на ремне безопасности.
— Лучше бы это была я, а не она, — шмыгнув носом, заявляет после долгой тишины Соня.
Погружённый в мрачные воспоминания того дня, Вадим не сразу понимает смысл её слов. Он подскакивает, обходит коляску и садится на корточки перед сестрой и заглядывает в глаза, полные отчаяния.
— Послушай меня. Эй! — он берёт её лицо в свои руки и насильно поворачивает её к себе, чтобы она не отворачивалась больше. — Прошлое — это прошлое, ясно? — вспоминает он слова Вики неделю назад. — И ты не можешь его изменить! Не можешь. Но в твоих силах изменить своё будущее. И я тебе помогу. Ты выбралась, ты сильная, — Вадим и сам верит в то, что говорит. — Ты очень сильная. Живи так, чтобы мама гордилась тобой. Пожалуйста.
Вадим снова обнимает её, успокаивая рвущиеся из неё слёзы.
— И чтобы я больше не слышал таких слов, поняла? — вернув голосу грозность, требует он. — Даже мыслей чтоб не было!
— Мне больно… — стонет в ответ вжатая в подлокотник девушка.
