Фигура в тёмно-синем балахоне застыла, демонстрируя недюжинную выдержку, а халдей, что стоял возле хозяйского кресла, принялся громко и безудержно икать. Дюжие охранники абсолютно никак не среагировали, было очевидно, что они просто не владели английским языком и были наняты на службу уже здесь, в Германии.
Минуты две-три понадобилось важному господину, чтобы собраться с мыслями. Громко и недовольно скрипнув зубами, он, стараясь не уронить собственного достоинства, спросил (на английском языке) совершенно спокойным и нейтральным тоном:
– Какой из Петров – настоящий? Тот – что в Москве? Или тот, который волонтёр Пётр Михайлов? Ты, страж царский, ответь мне честно… Живым тогда останешься, слово дворянина! Я же всё-всё понимаю и тебя не тороплю. Целых семь минут у тебя есть… Эй, Оуэн, бросайте свинец в ёмкость! Ну? – угрожающе и вопросительно прикрикнул на Егора. – Говори – чего знаешь! Иначе всё, что располагается ниже пояса, залью тебе свинцом раскаленным! Это очень даже больно…
– Может, поболтаем всерьёз? – намекнул Егор (мол, на хрена нам, серьёзным и доверенным людям, всякие пешки рядовые?), после чего развил свою мысль: – Прогони ты этих трёх псов: двух волкодавов и одну болонку, вот тогда и поговорим славно…
Пухлая рука англичанина уже дёрнулась – откинуть капюшон назад, но вдруг застыла.
– Меня предупреждали, что ты, страж царский, очень хитёр! – сообщил с придыханием ничем не приметный голос. – Что очень разговорчив… Сейчас твою кисть левой руки опустят в кипящий свинец. А можно и не кисть, а совсем другой орган… Подождём после этого немного. А потом продолжим наш увлекательный разговор…
Хиляк Оуэн, не торопясь и откровенно рисуясь, прошёл за китайскую ширму, через несколько минут вернулся обратно, неся в вытянутой руке ковшик на длинной ручке – очень напоминающий обычную турку для заваривания хорошего кофе. Над «туркой» клубился угрожающе-фиолетовый пар…
Долго раздумывать Егор не стал. А что? Надо было дождаться, когда на ваши собственные гениталии, к которым вы относитесь с искренним пиететом, – весело закапают раскалённые капли свинца? Симпатичные такие – с точки зрения современного дизайна, но – слегка горячие…
Незаметно размяв за спиной руки, уже свободные от верёвки, он сильно оттолкнулся ногами от пола подземелья и молнией бросился к широкому зеву камина, нырнув туда, начал быстро подниматься наверх, активно перебирая ступнями по металлическим скобкам, вбитым в кирпичи каминной трубы… Остановился, продолжая сильно ударять по одной и той же скобе кулаком правой руки.
Сзади слышался шум и треск – от переворачиваемой мебели, взволнованные голоса, спорящие о чём-то.
– Не сметь стрелять в каминную трубу! Он мне нужен живым! – на плохом немецком языке громко приказал ничем не приметный голос. – Быстро на улицу! Факела возьмите с собой! С крыши он может спуститься только по старой груше, с восточной стороны…
Выждав с минуту, Егор ловко спустился вниз, выскочил из камина, приняв на всякий случай боевую оборонительную стойку, мгновенно оглядел помещение: одинокий факел, вокруг – ни души, в торце подвального помещения виднелась приоткрытая дверь.
Стараясь продвигаться максимально бесшумно, Егор проскользнул за дверь: короткая лестница, коридор, поворот, новый коридор, близкий голос неожиданно прокричал – тревожно, с просительными нотками:
– Сэр, только держите пистолет наготове! Этот русский очень опасен!
«Вот это точно, опасен! Может, и не очень, но местами – опасен, это точно!» – неслышно хохотнул внутренний голос.
Егор осторожно выглянул из-за угла: одной рукой придерживая широко открытую входную дверь, а другой – поднимая вверх ярко горящий факел, к нему спиной застыл Оуэн, напряжённо вслушиваясь в ночную тишину.
Сильно зверствовать Егор не стал, бесшумно подойдя сзади, просто от души приложил халдея кулаком по темечку, аккуратно прислонил безвольное тело в сидячем положении к двери, не давая ей закрыться, рачительно вытащил из кармана сюртука английского халдея тяжёлый кошелёк.
«С деньгами-то путешествовать гораздо сподручней! – искренне обрадовался внутренний голос. – В любые времена и в любой точке этой планеты… Да что там – планеты! В любой точке Вселенной…»
Егор поднял с земли факел, осмотрелся, определился – на скорую руку, забросил факел в прихожую дома, смело направился в сторону, где в свете факела предварительно высмотрел невысокую живую изгородь – из ровно подстриженного кустарника.
Никто его так и не заметил.
Ловко перемахнув через неширокий ряд кустарника (кажется, жасмина – по запаху), Егор размеренно потрусил к неширокой реке, матовые воды которой в полукилометровом отдалении, увлечённо игрались с желтоватым лунным светом, удовлетворённо бормоча себе под нос:
– Отсутствие высоких заборов и сторожевых собак – безусловно-позитивное достижение европейской цивилизации…
Тщательно отряхнув и смыв с себя печную копоть и золу, он направился дальше – перпендикулярно к речному берегу.
«В Германии невозможно заблудиться! – рассуждал про себя Егор. – Главное – выйти на любую дорогу и дойти до первого перекрёстка…»
