Следующим был кастелян с громадным двуручным мечом. Его длинный клинок вращался с жутким свистом, обрубая древки пик и алебард. Столь же легко разрубил он и лучника, попавшего под меч. Беднягу не спас стальной щит. Сила удара была такова, что лучник буквально в воздух подлетел и рухнул навзничь между мной и гигантом-рондашьером. Следующий выпад был направлен в мою сторону. Я ударил по клинку, сбивая его в сторону, и тут же попытался уколоть кастеляна в беззащитную голову. Тот отразил и мой удар, и ловкий укол гиганта-рондашьера основанием клинка своего двуручника. И сразу же контратаковал. Прямой выпад в мою сторону - я закрылся щитом, клинок заскрежетал по нему, рассыпая искры, и тут же метнулся, словно бы сам собой, без помощи кастеляна, к гиганту-рондашьеру. Но при этом командир кровавых рыцарей преступно раскрылся - слишком высоко поднял руку, открыв защищённую только кольчугой подмышку. Я среагировал со всей доступной мне скоростью. Выпад! Клинок меча на четверть погружается в плоть вампира. Руны на нём вспыхнули - вампир закричал, чем воспользовался уже гигант-рондашьер. Он всадил узкий клинок в нёбо кастеляна, остро отточенной кромкой разрезав язык и нижнюю челюсть. Крик оборвался, но вампир был ещё жив, не смотря на повреждение мозга, его рано было списывать со счетов. Каким-то змеиным движением он соскочил с обоих клинков, отступил на пару шагов, разрывая расстояние. Будь на нашем месте менее опытные бойцы, может и рванули бы за ним, стремясь добить, и попались бы в смертельную ловушку. Но мы встали плечом к плечу, готовясь отразить новое нападение. Кастелян же и не думал этого делать - ранения, нанесённые нами, оказались куда смертоноснее, чем казалось даже нам самим. Вампир кашлянул кровью и упал на колено, попытавшись опереться на меч. Но длинная рукоятка с вычурной гардой вывернулась из его пальцев, и кастелян рухнул ничком на пути напирающих товарищей.
Но это были скорее исключения из правил. Обычно схватки длились не более двух секунд. Мы с врагом обменивались короткими ударами, после чего следовала смерть одного из противников. И чаще падали люди. Вампиры прорубались через густой лес пик и алебард, убивали нас, стражей, и рондашьеров, углублялись в строй пикинеров и алебардиров, сея смерть вокруг себя. Но, не смотря на это, мы стояли, истекая кровью, держались из последних сил. И все ждали, ждали Лотензака с его резервной армией.
Мы держались, хотя строй уже был разбит, все уже дрались не древковым оружием, а холодной сталью. Вампиры глубоко проникли в построение, убивая направо и налево. Мы пытались дать им отпор, бой разбился на множество отдельных схваток. То где-то собьются спина к спине полсотни алебардиров, ощетинившись, словно рассерженный ёж, своими алебардами. Они отчаянно рубили и кололи, вампиры падали вокруг них, однако раз за разом кидались на эту живую крепость. Нам, стражам и рондашьерам, приходилось куда тяжелей. Мы дрались парами или тройками, прикрывая друг другу спины. Мне повезло. Я дрался плечом к плечу с гигантом-рондашьером и Деребеном. Мы рубились с кровавыми рыцарями, устроив боевой танец, мелькали мечи, щиты принимали на себя удары вражеских клинков. Ноги ныли, левые руки под стальными щитами немели, кисти правых рук адски болели, казалось, ещё секунда - и эфес вывернется из деревенеющих пальцев, меч упадёт под ноги, а вражеский клинок снесёт мне голову. Но этого не происходило. Раз за разом я рубил кровавых рыцарей, принимал на щит их ответные выпады, переступал ноющими ногами, меся сапогами кровавую грязь.
Никто и не заметил, как прекратился ливень. Как обычно это бывает с такими сильными дождями, он сошёл на нет в единый миг. Ветер разогнал опорожнившие брюхо тучи, из-за них проглянуло солнце. Гаштаг поморщился, как и всякий лич он не слишком любил солнечный свет, хотя тот и не мог нанести ему вреда. Он снял тяжёлый шлем и опёр его о переднюю луку седла, и только тут понял, что Солнце светит ему в спину. Значит, сражение продлилось целый день, и всё ещё шло, не смотря на то, что армия людей истекала кровью. Центр держался под напором сплочённых центурий скелетов-воинов и пеших умертвий, а вот фланги уже практически пали. Однако о чём Мёртвый герцог никогда не забывал - это торчащие в тылу у врага знамёна резервной армии, которой командовал какой-то герцог. Имён, которые называл д'Арси, Гаштаг не помнил. Однако он очень хорошо умёл считать, да и на зрение никогда не жаловался. Он насчитал восемь легионных значков, вокруг каждого из которых полощутся не менее пяти полковых знамён. Это практически столько же солдат, как вышли на поле этим утром. К ним ещё и спешенные рыцари и тяжёлая конница стражей, которые так и не вступили в бой. При этом, обернись Гаштаг на резервы их армии, он увидел бы несколько сотен кровавых рыцарей Лионеля д'Арси и некоторое количество разнообразных тварей, вроде лютых волков и вагвульфов. Если этот самый герцог, как бы его не звали, приведёт на поле свои легионы, в лучшем случае им с д'Арси удастся скрыться благодаря быстроте ног кошмаров.
