– Батюшка, а Мануил очнулся уже? – в комнату, любопытствуя, заглянул давно уже проснувшийся Сенька – востроглазый, шустрый, веселый, даже чересчур.
– Арсений… – узнав, слабо улыбнулся лежащий. – Ты… ты как здесь?
– Вообще-то это мой сын, – усмехнулся протопроедр. – Иди-ка пока погуляй, Сенька.
– Но…
– Погуляй, кому сказано?!
– Я покормлю детей, – поднявшись с края ложа, Ксанфия улыбнулась и погладила Мануила по волосам. – Выздоравливайте, молодой человек. Очень рада знакомству.
– Это моя дражайшая супруга, – спохватившись, запоздало представил Алексей.
– Супруга? Сын… Арсений – ваш сын, протопроедр? То-то я и смотрю… словно бы вас где-то когда-то видел. Господи! – мотнув головой, юноша резко поднялся.
– Лежи, лежи!
– Тот человек… там, в коляске… Кто это был?
– А, ты про это, – усевшись в кресло, Алексей обмахивался веером. – Это господин Лука Нотара, дука. Очень влиятельный человек.
– Кто-кто?!!!
– Э-э! Только не вздумай снова падать в обморок! Экий ты, право слово… Отца родного не узнал?
– Но ведь… ведь мой отец… Господи!!! Да где же я?!
– Дома, душа моя, дома! Кстати, хочешь вина?
– Какое вино, господи? Я… я…
– На, пей! – протопроедр подал мальчишке бокал. – Пей, кому говорю! Ну, быстро! Вот так… так-то лучше будет. Во, уже и порозовел! Что ресницами хлопаешь? Небось, хочешь узнать кое-что? Узнаешь. Чуть позже.
– Но…
– Помнишь, ты обещал мне немного порадеть на сыскное ведомство? Ну, еще там, в пекарне…
– Конечно, помню, – мальчишка кивнул. – Уж точно. И не отказываюсь от своих слов.
– Вот и славненько! – Алексей потер руки. – Сейчас составим бумагу… Вернее, я ее уже набросал, пока ты тут валялся… на-ко, подпиши здесь, в углу… Молодец!
– Ну, рассказывай же! Объясни, что здесь такое…
– Тсс! – протопроедр прижал палец к губам. – Не ори так, распугаешь всех православных.
– Православных? А где же турки?
– А ну-ка, встань! Ну давай же!
Отрок медленно поднялся на ноги, чуть пошатнулся.
– Подойди к окну…
Алексей распахнул ставни:
– Видишь Святую Софию?
– В-вижу!
– А минареты?
– Господи! Минареты – нет! О боже, о святой Михаил, да как же такое может быть? Может, это все мне снится? Прекрасный сон, подольше бы он не кончался.
– Нет, это вовсе не сон, друг мой, – пряча только что подписанную юношей бумагу в ящик резного бюро, Алексей улыбнулся. – А вот турки, минареты, султан – вот это все сон!
– И…
– И тем более – казнь. Не было этого ничего, понял? Все это тебя привиделось.
– Привиделось…
– Вот именно… Ну а теперь слушай, как тебе сейчас себя вести. Начнем с того, что три месяца назад ты утонул…
Вечером вся Амастридская площадь озарилась огнями! Повсюду играла музыка, люди радовались, танцевали, слушали уличных музыкантов и конечно же пили вино, закусывали… Столы были выставлены прямо на площадь! Для всех! Дука Лука Нотара праздновал возвращение младшего сына, давно считавшегося…
Существование неустойчивости можно рассматривать как результат флуктуации, которая сначала была локализована в малой части системы, а затем распространилась и привела к новому макроскопическому состоянию.
…погибшим.
Столица османского вилайета Караман Анкара встретила путников жарким восточным ветром, зеленью садов и тонкими стрелами минаретов. Дело было к обеду, и муэдзины созывали правоверных к намазу:
– Ла иллаху Алла-а-а-а-а…
Именно сюда, в Анкару, и перебрался совсем недавно несостоявшийся завоеватель Константинополя султан Мехмед Неудачник – именно так его все чаще и прозывали, за глаза, разумеется. Бывшая османская столица – Адрианополь-Эдирне – показалась султану слишком уж ненадежной. Слишком уж много было в ней янычар, да и до конца не покоренные румийцы все чаще поднимали головы, глядя на так и не сдавшийся Константинополь. Особенно плохи стали дела после взрыва двух крепостей на Босфоре, выстроенных как раз напротив румийской столицы. Когда – один за другим – прогремели взрывы, султан долго не мог прийти в себя, и необузданная ярость его многим вышла боком. Все уцелевшие из крепостных гарнизонов были немедленно преданы жестокой казни, исключением на этот раз не стали даже пушкари-артиллеристы, к коим султан, по традиции, долгое время благоволил. Пушкари… Нет, в основной своей массе это не были турки: французы, англичане, немцы, чехи, венецианцы – кого только не было, султан платил щедро. Правда, и пробраться к османам стало теперь не так-то легко – пушкарей перехватывали сербские юнаки и ромейские пограничники – акриты. Но все равно пробирались – охота пуще неволи.
Вот и сейчас – ехали.
