Развивая свою мысль, он уже забыл, откуда начал, но тут его взгляд снова упал на труп. Теперь тот полностью показался из тени. Байринг увидел заострившийся профиль, задранный подбородок, все лицо, пугающе белое в лунном свете. На мертвом была серая форма солдата Конфедерации. Мундир и жилет были расстегнуты, обнажая белую рубаху. Грудь неестественно выгнулась, а живот впал, из-за чего линия нижних ребер проступила особенно резко. Руки покойника были раскинуты, левое колено согнуто. Вся поза, как показалось лейтенанту, была словно намеренно просчитана, чтобы наводить ужас.
– Ба! – воскликнул он. – Да этот малый был актер – знал, как лечь.
Он отвернулся и намеренно стал смотреть на дорогу, ведущую к фронту, затем продолжил рассуждения с того места, где отвлекся.
«Возможно, у наших предков в Центральной Азии не было традиции хоронить покойников. В таком случае понятен их страх перед мертвыми, которые и впрямь были источником опасности и зла. Они разносили заразу. Детей учили избегать мест, где лежали мертвецы, и сразу же уходить, оказавшись слишком близко от покойника. Думаю, мне и правда не стоит сидеть рядом с этим приятелем».
Он уже приподнялся, чтобы отойти подальше, но потом вспомнил, что люди на фронте и офицер в арьергарде, который должен его заменить, будут искать его именно здесь. Да и гордость взыграла, ведь если Байринг покинет пост, все будут считать, что он испугался мертвеца. А он не трус и не готов навлекать на себя насмешки товарищей. Поэтому Байринг снова сел на бревно и, чтобы подтвердить свою храбрость, смело взглянул на тело. Правая рука, она была дальше от него, теперь оказалась в тени. Он почти не различал ладонь, которая, как он раньше видел, покоилась у корней лаврового куста. Больше ничего не изменилось, и это немного успокоило, хотя он и не мог сказать почему. Байринг не отрываясь глядел на мертвеца: то, чего мы не хотим видеть, обладает странной притягательной силой, которой невозможно порой противиться. Правда, о женщине, которая закрывает глаза руками и смотрит сквозь пальцы, мы обычно говорим, что ум сыграл с ней злую шутку.
Внезапно Байринг почувствовал острую боль в правой руке. Он оторвал взгляд от врага и посмотрел вниз. Оказалось, он вытащил шпагу и до боли сжал эфес. Также он отметил, что наклонился вперед, напрягшись всем телом, как гладиатор, готовый вцепиться в горло поединщику. Он стиснул зубы и дышал сбивчиво и тяжело. Это он вскоре исправил, мышцы расслабились, и, глубоко вздохнув, он вдруг понял, как все это глупо. И засмеялся.
«О боже! – пронеслось у него в голове. – Что это за звук? Какой безумный демон издал этот порочный хохот, глумясь над людской веселостью?»
Лейтенант вскочил и встревоженно посмотрел по сторонам, не узнав звук своего голоса.
Он больше не мог скрывать от себя собственную ужасающую трусость. Он был напуган до полусмерти! Байринг хотел убежать, но ноги отказали, и он рухнул обратно на бревно, дрожа всем телом. Его лицо взмокло от пота, сам он трясся в ознобе. Даже не мог закричать.
Внезапно за его спиной послышался быстрый топот, будто крупный зверь бежал по дороге, но лейтенант не смел повернуть голову, чтобы посмотреть на него.
«Быть может, к мертвым, лишенным души, присоединились теперь и живые, душой не наделенные? Животное или нет?»
О, если бы он мог убедиться в этом! Но никакое усилие воли не могло заставить его оторвать взгляд от лица покойника.
Да, лейтенант Байринг был умен и смел, но что ему оставалось? Способен ли человек в одиночку одолеть чудовищный союз ночи, одиночества, тишины и смерти, в то время как бессчетная рать предков призывает его душу бежать без оглядки, поет заунывные песни смерти в его сердце, лишая нервы стабильности? Силы были явно не равны, человеческий дух не способен выдержать такое суровое испытание.
Лейтенант был уверен только в одном: мертвец двигался. Теперь он лежал ближе к краю светового пятна, в этом не было сомнений. Он также передвинул руки – смотрите, теперь они обе в тени! Холодный ветер дохнул Байрингу в лицо. Ветви деревьев закачались и заскрипели. Густая тень пробежала по лицу мертвеца, затем на него снова упал свет, потом вновь прошла тень, и вот оно наполовину скрылось в сумраке. Чудовище двигалось! В этот миг единственный выстрел прогремел со стороны линии дозорных – отдаленный, но такой одинокий и громкий, какого еще никто не слышал! Он развеял злое колдовство, сковавшее лейтенанта, разрушил одиночество и тишину, обратил в бегство сонм призраков из Средней Азии, мешающих подняться, и освободил разум и волю современного человека. С криком хищной птицы, завидевшей жертву, Байринг ринулся вперед. Сердце его пылало жаждой битвы!
