Они должны были погибнуть в детстве, но выжили. Встреча с темным колдовством искалечила их судьбы, но они не отчаялись. Они разделили тяжелую магическую ношу и разошлись по миру, но тревожное время требует вновь объединить силы.Три старых друга встретятся на перекрестке дорог, в маленькой харчевне, и уже никогда не расстанутся. Вместе придется идти им опасными дорогами и лицом к лицу столкнуться со страшным противником, поднявшим темную армию мертвых на борьбу с людьми.
Большая черная муха не могла взлететь. Сердито жужжа, она ползала по бесформенному лицу трупа — по вспухшим губам, по закрытым пергаментным векам, по изуродованному носу и впалым щекам. — Какой страшный, — восхищенно сказал Огерт.
— Гадость! — Нелти не смотрела в сторону мертвеца. Она уже жалела, что поддалась на уговоры Огерта и пошла с ребятами туда, куда ходить не следовало.
— Почему он лежит здесь? — спросил Гиз.
— А может быть, он живой? — предположил Огерт. — Они его ищут, ищут, а он каждую ночь переползает на новое место. И прячется. Ждет, пока кто-нибудь подойдет поближе, окажется рядом… Совсем рядом… Вот как мы… — Огерт зловеще шептал, хищно щурился, скалил зубы. Он хотел нагнать страху на своих товарищей, но напугал и себя тоже.
— Прекрати! — взвизгнула Нелти. Но Огерт уже не мог остановиться:
— А когда он почует рядом живого человека, то тут же вскочит, схватит его, вцепится зубами в горло…
— Перестань, — попросил Гиз, крепко сжимая в кармане рукоять самодельного ножа.
День уже заканчивался. Садилось солнце. До наступления темноты оставалось совсем немного времени. А ведь родная деревня не близко, и на потайном пути так много препятствий.
Успеть бы вернуться до ночи…
Издалека, с крепостных стен, окруживших Кладбище, поплыл вязкий колокольный звон, похожий на плач.
— Мы должны рассказать о мертвеце, — сказал Гиз.
— Но мы дали слово молчать, — возразил Огерт. — Рон хотел сходить сюда еще раз. Он собирался показать мертвяка своей девчонке.
— Дурацкий поступок, — фыркнула Нелти, опасливо озираясь по сторонам.
— Если мы все расскажем, то Рон очень рассердится, — сказал Огерт. — Очень!
Они замолчали, не зная, как лучше поступить. Посмотрели на мертвеца, словно ждали от него совета.
Долго ждали…
Жирная муха, перестав жужжать, заползла в черную щель рта.
И вспухшие губы вдруг сомкнулись. С хрустом сжались челюсти. Дрогнули высохшие веки.
Мертвяк шевельнулся…
Гиз распахнул глаза. Выдохнул. Стиснул кулаки, пытаясь успокоиться, стараясь унять трепещущее сердце.
Это было непросто.
Гиз весь дрожал. Липкая испарина холодила кожу.
Все как тогда. В точности… Ненавистный сон! Сколько лет прошло, а ничего не меняется. В одном и том же кошмаре возвращается прошлое. И всегда так некстати! Именно тогда, когда нужно собраться с силами, с духом, когда так необходима решительность!..
Гиз вяло ругнулся и выбрался из-под пахнущего конским навозом одеяла. Спустив ноги на пол, почесался, голыми ступнями нашарил под кроватью свои сапоги, наклонился, выволок их, ухватил обеими руками за голенища, несколько раз со всего маху ударил тяжелой обувкой о пол, давая сигнал хозяину постоялого двора, что можно нести завтрак.
Хозяин появился незамедлительно.
Сегодня он был хмур — не то что вчера. От него несло перегаром и чесноком. Мятое небритое лицо его выражало муку, а красные глаза так и норовили закрыться.
— Яичница и бекон, — вяло объявил хозяин и громко икнул.
Гиз поморщился. Махнул рукой в сторону стола:
— Поставь там.
— А мне больше некуда поставить, — буркнул хозяин. Судя по всему, он не очень-то уважал своих постояльцев. Тем более таких, как Гиз.
— Что нового?
— Ничего. Этой ночью к Диле опять приходил мертвяк. Бродил под окнами, пытался открыть дверь. Под утро, как обычно, ушел.
— Страх! — Гиз натягивал штаны.
— Да уж… — Хозяин оставил тарелку с едой на столе, вернулся к двери, встал, прислонившись плечом к косяку, рассматривая одевающегося постояльца — Дила опять всю ночь не спала. И дети ее тоже… — В голосе хозяина слышался укор.
— Я ее хорошо понимаю… — Гиз накинул на плечи куртку. Застегиваться не стал — так было удобней чесаться. — Я сам до ужаса боюсь эту нежить…
— Ты? — недоверчиво хмыкнул хозяин.
— Ну да. Что я, не человек, что ли?..
Мерзкие они, мертвяки эти. Жуткие. Меня от одного только их вида в дрожь бросает… — Гиз поежился, вспомнив кошмарный сон.
— Значит, ты тоже их боишься? — голос хозяина чуть потеплел. — А зовут-то тебя хоть как?
— Гиз.
— А я Эрл. И что же нам теперь делать, Гиз?
— Слушать меня, Эрл. И выполнять все, что я прикажу. Даже если вам будет очень страшно.
— Мы давно готовы.
— Охота начнется завтра. А сегодня я заночую у Дилы… — Гиз почесал спину, усмехнулся, сказал: — Твои клопы, Эрл, ничем не лучше мертвяков.
— Да уж я бью их, давлю, как могу, вытравливаю… — развел руками хозяин. — А перевести никак не могу.
— Вот и я тоже, — вздохнул Гиз и потянулся к мечу, стоящему возле кровати.
Убить мертвяка непросто. Ведь он уже мертв.
Но при определенной сноровке и мертвого можно упокоить. Главное — не забывать несколько простых правил.
Во-первых, нельзя смотреть мертвяку в глаза.
Во-вторых, нельзя к нему прикасаться.
И в-третьих, с ним нельзя разговаривать.
