Радость моя вскоре удвоилась, когда, узнав о торжественном приеме К.А. Керимова в Государственной Думе Российской Федерации, его отметило вниманием руководство Азербайджана, и в посольстве Азербайджана в Москве прошел официальный прием в его честь. Посол, энергичный и мудрый Р.Г. Резаев, собрал на этот прием огромное число людей, которые являлись гордостью советской науки, советского космоса.
Очень признателен Олегу Дмитриевичу Бакланову за то, что щедро знакомил меня со своими учителями и учениками по оборонно-космической отрасли. Благодаря О.Д. Бакланову я смог проводить в последний путь в 1993 году последнего из легендарной группы генеральных конструкторов Бармина, познакомился с не менее легендарными министром общего машиностроения СССР С.А. Афанасьевым и академиком Чертогом, многими космонавтами и конструкторами.
Конечно, многое складывалось по работе. Так, еще в начале 1993 года вместе с В.С. Соколовым и группой народных депутатов-промышленников побывал на Байконуре. Вместе с руководителем Рособоронпрома В. Глухих, руководителем Роскосмоса Ю.Н. Коптевым, генеральным директором «Энергии» Семеновым и командующим космическими войсками генерал-полковником Ивановым мы проводили в космос российский экипаж, ознакомились с положением на космодроме и в городе.
На заседании Государственной комиссии перед стартом произошел примечательный казус. В ходе обсуждения сложившейся после рассекречивания Байконура бытовой ситуации в городе встал полковник ВКС РФ и обратился непосредственно к нам:
— Товарищи народные депутаты, я шпион.
Сказать, что в большом зале установилась гробовая тишина — значит ничего не сказать. А полковник продолжил:
— А как еще можно охарактеризовать ситуацию, когда здесь, на Байконуре, находятся российские военно-космические силы, а я как начальник Особого отдела космодрома Байконур подчинен МГБ Казахстана и должен докладывать в МГБ, кто приезжает из России, зачем, с кем встречается, о чем ведет разговоры…
Такие вот были времена.
Мне довелось познакомиться почти со всеми президентами послесоветских государств на территории нашей страны, со многими выдающимися государственными деятелями мира. От М. Горбачева и Б. Клинтона и до всех российских президентов. Довелось говорить с людьми, имена которых крупными буквами вписаны в историю XX века — Е.К. Лигачевым, Т. Живковым, Г. Шмидтом, Г. Колем, Г. Геншером, Н. Назарбаевым, А. Муталибовым, С. Милошевичем, И. Маркос и другими. Горжусь добрыми отношениями с А.Г. Лукашенко и У Чавесом.
О всех рассказать — потребуется отдельная книга. Из тех, кого узнал, Н. Назарбаев — самый дальновидный, Э. Шеварднадзе — самый подлый, Г.А. Алиев — самый мудрый и даже коварный. Каждая беседа с Гейдаром Алиевичем была бесценным уроком жизни, политического стиля и умения неуклонно идти к поставленной цели.
Запомнилась встреча с К.С. Демирчаном в 1994 году в Ереване. Я приехал к нему в гости на завод. Говорили о многом, об изнанке Перестройки, о разрушительной роли Горбачева. Карен Демирчан, самый молодой руководитель ЦК компартии союзной республики, член ЦК КПСС, руководя заводом в разрушенной стране, оставался общепризнанным лидером своей нации. Мне не удалось удержаться:
— Карен Серопович! Вы — уважаемый для всех в Армении государственный деятель. Почему Вы не вернетесь в политику, чтобы облегчить жизнь народа? Экономика Армении разрушена, в Ереване — веерное энергоснабжение (свет включают на 2 часа в сутки по скользящему графику). Убежден, что Вас безоговорочно избрали бы президентом!
Мудрый собеседник помолчал, затем грустно ответил:
— Я не хочу уподобиться жалкой роли Кучмы. Пока не будет перемен в Москве, никто ничего не сможет изменить.
Убежден, что за убийством ставшего через несколько лет председателем армянского парламента К.С. Демирчана и группы более молодых армянских лидеров стоит не больной одиночка! Все гораздо более серьезно.
4 июля 2000 года мне удалось прилететь в Минск на похороны Николая Николаевича Еременко-старшего. Чувство потери было безмерным, я не мог сдержать слез. Да, мы были людьми разных поколений, даже эпох, но взаимное душевное расположение после знакомства осенью 1993 года сблизило нас, подружило. Когда Н.Н. Еременко в 1996 году спешно приехал ко мне в Москву советоваться о выборе, какой вариант конституционной реформы Белоруссии ему поддержать, мы ходили по аллеям поселка, где находилась моя служебная даче на Успенке, долго. Дорогой гость был полон энергии и намерения активно отстаивать интересы белорусского народа. Мы обсудили не простую ситуацию, наметили план действий.
В день похорон легендарного героя фильма «Люди и звери» последний раз виделся я и с Николаем Николаевичем Еременко-младшим. Наша новая договоренность повидаться в Москве в очередной раз, осталась невыполненной. На сей раз навсегда: через год я был в Доме кино, когда хоронили Н. Еременко-сына.
Несчастная и героическая Галина Александровна!
Уникальная белорусская семья: три народных артиста, каждый — одного из трех государств — СССР, Российской Федерации и Республики Беларусь.
