Когда президент Украины Л.М. Кравчук объявил Черноморский флот украинским, многие рассчитывали, что его присвоение пройдет так же тихо, как присвоение Украиной Киевского и Одесского военных округов. Но командующий флотом адмирал И.В. Касатонов объявил Черноморский флот российским, собрал Военный Совет, и его члены единодушно поддержали своего командующего.
Это был подвиг, не оцененный в России до сих пор.
К моменту нашего прилета в Севастополь Киев неистовствовал, а Москва продолжала молчать о российской позиции по флоту, Севастополю и Крыму.
В своем служебном кабинете Игорь Владимирович подвел меня к окну и показал на штабную калитку:
— Справа — боец моей охраны, слева — морской пехотинец. Морская пехота расставлена на всех ответственных участках, потому что моя охрана имеет приказ о моем аресте.
Видя мое изумление, пояснил:
— Особый отдел флота уже подчинен службе государственной безопасности Украины.
Встретились с членами Военного Совета КЧФ, поблагодарили их за мужество и гражданскую позицию. Командующий на другой день собрал Общее Офицерское Собрание флота. В первый, но не последний раз мы попали в легендарный севастопольский Дом офицеров.
Открыв собрание, И.В. Касатонов предоставил слово мне. Осудив людей, разрушивших Советский Союз, я, оглядываясь не на какие-то все равно отсутствовавшие полномочия, а на историю России и ее национальные интересы, поддержал командование и всех моряков, поднявших на кораблях российские военно-морские флаги. Заверил, что сразу после возвращения мы добьемся встречи с Президентом России. Рискуя, заверил, что руководство России окажет флоту поддержку.
Затем выступил каждый из моих спутников. Как официальные представители России — народные депутаты — мы были для черноморцев ключевым фактором, позволяющим отделить, хоть и условно, соблюдение присяги от ее нарушения.
Делегацией и порознь мы побывали на кораблях, в сухопутных частях флота. Выступил в Севастополе на первом митинге, организованном Р.Ф. Телятниковой в защиту его российской принадлежности. Сказал роковую фразу: «Начинается третья оборона Севастополя». Улетали и вдохновленные моряками, и опустошенные той ответственностью, которую по своей воле взвалили на свои плечи.
Сразу по возвращении в Москву мы увиделись с Р.И. Хасбулатовым, на другой день состоялась встреча с Президентом Б.Н. Ельциным. Кремлевский протокол на эту встречу допустил только нас с Р.З. Чеботаревским. Неожиданно третьим оказался представитель парламентского Комитета по международным делам Е.М. Кожокин.
Президент пригласил сесть за небольшой овальный столик, принесли чай. Коротко рассказав Б.Н. Ельцину о наших впечатлениях и выводах, я передал ему письменные предложения, подписанные всеми летавшими в Севастополь народными депутатами. Р.З. Чеботаревский дополнил мой доклад и как политик, и как моряк.
Президент России, который был трезв и весел, спокойно сказал, что не видит проблем. Он только что был в Калининграде, побывал в Ленинграде («ох, Санкт-Петербурге!»), и там, и там есть свободные пирсы.
— Мы выведем Черноморский флот и разместим его в Ленинграде, ох, Санкт-Петербурге, — закончил Б.Н. Ельцин.
Преодолев шок от слов Президента Российской Федерации, я просто не мог не спросить, заберем ли мы с собой Севастополь:
— Флот, Борис Николаевич, — это не только корабли! Корабли можно вообще затопить, чтобы враг не прошел. А флот сохранится.
Б.Н. Ельцин был в благодушном настроении:
— Сергей Николаевич, Вы опять хотите стать всемирной знаменитостью, Вы толкаете меня на войну с Украиной. У меня другое видение проблемы: мы будем арендовать часть порта в Севастополе.
Это было сказано в начале 1992 г.!
Президент просил меня и Р.З. Чеботаревского не поднимать вопроса о Крыме и Севастополе на Верховном Совете. Мы заверили его, что вопрос поставим завтра же. И действительно, внесли проект постановления по решениям 1954 г. в отношении Крыма, признавая их изначально неконституционными. Вопрос затянулся, а его рассмотрение на Съезде народных депутатов 18 апреля 1992 года и вообще было сорвано.
Мы вернули проблему на рассмотрение парламента. Сожалею, что когда мы преодолели сопротивление нигилистического антинационального лобби, Р.И. Хасбулатову удалось «в довесок» вбить в текст постановления «нивелирующий» его второй пункт, но, тем не менее, постановление о неконституционности передачи Крыма в 1954 году было принято. В 1993 году мы дополнительно приняли решение Верховного Совета России о российском статусе Севастополя.
За зимний визит 1992 года в Севастополь меня впервые объявили персоной нон грата на Украине. Особенно Л.М. Кравчук был в гневе от того, что моряки-черноморцы российских депутатов приняли гостеприимно, а эшелон руховцев во главе со Степаном Хмарой остановили перед городом.
Отклоняя призыв Верховного Совета Российской Федерации одновременно с Россией рассмотреть вопрос о конституционности решений 1954 г., Верховный Совет Украины расценил это обращение как дестабилизирующее общественно-политическую ситуацию на Украине и в России.
