Это были удачные слова. Светлану они задели, она хотела возразить, но Виктор поступил умно.
– В самом деле, нечего тянуть, – сказал он. – Давайте собирайтесь. Человек имеет право, он тут хозяин, если подумать.
Умно он поступил, да не совсем, добавил глупые слова «если подумать».
– А если не думать, то, значит, не хозяин? – спросил Эрих и усмехнулся.
Он даже приспустил маску, чтобы усмешка была видна.
И эта усмешка их напугала. Он видел – сильно напугала. Значит, его усмешка может напугать. Это надо запомнить. Потом кто-нибудь напишет: «Фирменная усмешка, последнее, что видели жертвы». Может, в Википедии появится статья – «Усмешка Эриха».
Светлана взяла за руку Никиту и повела из кухни, закрывая его собой. Виктор стоял, прикрывая их отступление.
– Я все понимаю, но… – сказал он.
– Иди, иди, понятливый, – сказал Эрих.
Так кончилась его семейная жизнь.
Несколько дней он избавлялся от ненужной мебели. Позвонил страшно деловой Наталье, чтобы помогла, сфотографировала и разместила объявления. И она это сделала, хоть Светлана была ее подругой. За комиссионные. Дружба дружбой, а комиссионные комиссионными. Заодно Эрих спросил Наталью, оформила ли она ему ИП. Оказалось, еще нет.
– И не надо, – сказал Эрих.
– А чем будешь заниматься, чудной? – поинтересовалась Наталья. Она с теми, с кем была в деловых контактах, вела себя просто.
– Тебя это волнует? – так же просто ответил Эрих.
– Спросить нельзя? Я на самом деле не любопытная, к людям не лезу. Я деликатная на этот счет. А почему у тебя со Светой не вышло? Хотя и так знаю. Она не такая лапочка, как кажется.
– Именно. Еще будут вопросы?
– Нет. Значит, один опять будешь жить?
– Можешь остаться, если хочешь, – сказал Эрих.
– Какой ты. Я с мужчиной живу, у меня все в порядке.
– Я не говорю – насовсем. Ты ведь где-то в Подмосковье живешь, а поздно уже. Вот и переночуй.
– Я на машине, по пустой дороге за двадцать минут просквожу.
– Ну, смотри.
– Неубедительный ты, Эрих. Кто так женщине предлагает? Ты бы сначала: вина выпьем, поужинаем, поболтаем. Усыпил бы мне бдительность, а потом уже как-то. Мы же женщины, мы стеснительные, нам надо как-то все устроить, чтобы будто само. Типа: меня пам-пам, а я не замечаю.
На самом деле Наталья употребила не «пам-пам», а другое слово, но тоже из двух слогов. И тут же ударила себя ладошкой по рту, и засмеялась:
– Ой, что сказала. Вот всегда так, вырвется глупость, а люди думают, что я всегда такая. А я нет, это я от стыдливости. Ладно, ехать на самом деле почти час. Да и не отдыхала я давно. Но за вином все-таки схожу. Хочется все как-то обставить по-человечески, культурно.
Она сходила за вином, взяла и фрукты, и тортик, и они славно посидели, а потом легли на тот самый диван-кровать, который совсем недавно был супружеским. Наполовину чужим. Возможно, и Эрих, и Наталья об этом думали, поэтому разгорячились: чужое возбуждает.
Утром расстались, через день Наталья приехала с покупщиками мебели, а потом пропала. Всегда бы и со всеми так. Легкая женщина, приятная. Но на раз, не больше.
Эрих опять оказался при некоторых деньгах, но потратил их на покупку новой мебели – точно такой же, какая у него была. Поэтому продолжал работать, хоть и не очень хотелось.
Олег привел напарника. Им оказался тот самый Слава, с которым Эрих сцепился в «Му-Му», а потом собирался отомстить, но передумал. Эрих его сразу узнал, а Слава его не узнал. Это понятно, Эрих тогда был в форме и в маске. Но все равно немного досадно. Эриху хотелось напомнить или хотя бы намекнуть.
– А где напарник твой? – спросил он Славу.
Тот не удивился, не спросил, откуда Эрих знает про напарника. Сказал:
– Домой поехал, кто-то там заболел у него.
Через какое-то время Эрих предложил:
– Может, в «Му-Му» сходим, пообедаем? Водочки выпьем?
– На работе не пью, – отказался Слава. – И тут ближе есть места. Но я днем не ем обычно или так, влегкую, йогурт с печеньем. Вечером оттянусь.
Опять не понял намека. Ему было не до этого, он работал в наушниках, что-то слушал. Посмеивался. Наверно, юмор слушает. Эрих тоже иногда слушал, вернее, смотрел современный молодежный юмор. Эрих его презирал, но понимал, почему он всем нравится. Юмористы обливают помоями и дерьмом все вокруг, включая друзей и самих себя. Они говорят другим такие пакости, за которые по-хорошему надо давать в морду или даже убивать. Но все смеются, никто никому не дает в морду, никто никого не убивает. Доброта бесстыдства.
Еще Слава часто говорил по телефону. Чаще всего с девушками Олей и Олесей. Говорил он им одно и то же:
– Привет, чего делаешь? А я работаю. А вечером чего делаешь? Я заеду? А завтра? Ладно. Давай, до встречи.
Утром он частенько опаздывал, выглядел усталым и сонным. Эрих мог бы пожаловаться Олегу, но не делал этого. И не упрекал Славу, что приходится работать за него. Пусть расплатится за все сразу, один раз и навсегда. И никто не свяжет это с давнишней ссорой – не докопаются.
