Томас поднял бровь и многозначительно посмотрел на мой шрам. Я покачал головой. Боли не было, в точности, как он и предсказывал. Когда я дал Томасу свою кровь, признал в нём кровного родственника. Поскольку чары, основанные на родственной крови, помогали кровным родственникам защитить детей-сирот от посторонних, то, когда я признал Томаса своим кровным родственником, я автоматически оказался под его защитой, что нивелировало чары Дамблдора. Помогло и то, что я перестал считать дом на Прайвет Драйв своим домом еще с первого года в Хогвартсе. По крайней мере, так это объяснил Томас перед ритуалом. Как бы я ни уважал жертву своей матери, я был рад, что ее защитные чары надо мной спали. Чувство невыносимой боли, что я испытывал, когда был рядом с Волдемортом не защищало меня. Наоборот, оно только увеличивало шансы, что я буду убит. Это не окупало даже то, что Волдеморт не мог бы дотрагиваться до меня! Ведь волшебнику совсем не обязательно дотрагиваться до своего врага, чтобы убить его.
- Я хотел бы провести ритуал
- Конечно, только с вашего разрешения, граф Уичвуд, - сказал Фадж, а потом обратился ко мне. - Гарри, в следующий раз, когда ты решишь просветить кого-то насчет своего семейного статуса, выражайся яснее, это избавит его от множества ненужных хлопот.
- Прошу прощения, министр, - сказал Томас, - это я велел Гарри не распространяться по семейным вопросам. – Каков лжец! - Гарри, это мой адвокат Феликс Мэтсон. Нортон в Министерстве мониторит Визенгамот и помогает Аврорам с их расследованием.
- Какую помощь вы имеете в виду?
- Предоставление необходимых доказательств, - прямо сказал он. - Выписка по счетам, тех воспоминаний, которые ты оставил ему и все остальное.
- Но....
И тут он внезапно перешел на парсельтанг.
11/159
- ....
Все кроме нас вздрогнули. Томас вздохнул и перешел на английский.
- Гарри, весь твой учебный год - сплошная чрезвычайная ситуация. Почему ты не позволил Нортону использовать воспоминания, которые сам же ему предоставил?
- Когда я давал ему те воспоминания, не знал о завещании мамы. Кроме того, я не знал, что у меня остались живые родственники в волшебном мире. Я думал, что Дамблдор и Дурсли – единственные люди, на которых я могу рассчитывать. Плюс давление прессы из-за турнира, в котором я не хотел участвовать, - сказал я, многозначительно посмотрев на Фаджа, - Я не мог рисковать.
- Мы закончим эту дискуссию позже, - сказал Томас, прежде чем обратиться к целителю. – Сообщите мне, когда будете готовы к ритуалу, я лично буду рисовать руны его кровью.
Целитель взмахнул палочкой, и кровать, на которой я лежал, начала погружаться в пол. Вокруг меня появился черный грифельный круг. Целитель достал кусок мела из кармана и встал на колени. Быстрыми росчерками он написал ряд рун из трех концентрических кругов со мной в центре. Затем он вручил мне зелья. - Возьмите это и ложитесь в центр круга. Не нервничайте, мистер Поттер. Вы ничего не почувствуете.
Бросив последний взгляд на Томаса, я устроился на полу, поправив белую робу, которую они заставили меня надеть для ритуала. Затем сделал глубокий вздох, поднес флакон к губам и залпом проглотил зелье. На вкус оно оказалось очень приятным: как апельсины и клубника, а не как тухлые яйца с ароматом носков Дадли после посещения тренажерного зала – совершенно не то, что я ожидал.
Я лег и расслабился, несмотря на защитные чары. Чужая магия поползла по моей коже. Время замедлилось. Я смутно чувствовал, как Томас приложил палочку к моим предплечьям. Слышал мерный речитатив неизвестного заклинания. Потолок загорелся созвездиями рун – никогда не видел ничего подобного. Я улыбнулся, когда узнал повторяющийся узор из парсельрун.
Почему они, мать его, продолжают писать на потолке? Я закрыл глаза и задремал.
Чьи-то пальцы приложили что-то липкое к моему предплечью, кто-то прошептал заклинание с последующим уколом, жидкий огонь начал распространяться по моим венам. Мои глаза распахнулись. Я попытался сдернуть зеленую клейкую массу со своей правой руки, но чьи-то цепкие пальцы помешали мне.
- Не дергайся, - приказал Томас.
