– Он просил их главаря о пощаде. Говорил, что он свой и это он их нанял, – не дав и рта мне открыть, выпалил Стагон, видимо поняв, что я задумал.
– И они все равно его убили? – неверующе фыркнул Ласс. – Может он сказал это для того чтобы спасти его шкуру.
– Ага, – хмыкнул Стагон, – только вот главарь той шайки его признал. И даже подтвердил его слова, но потом сказал, что Эрвин их обманул и должен за это поплатиться.
– И в чем же он их обманул? – хмуро насупился Ласс.
– Понятие не имею, – ответил Стагон, переминаясь с ноги на ногу. – Они убил его, прежде чем Эрвин успел сказать еще хоть что-то, но это дало нам с Вороном время собраться с духом и дать им отпор.
– Ага, и вы вдвоем их всех перебили, – скептически заметил Ласс.
– Ну да, – совершенно невозмутимо подтвердил его слова наемник.
– Почему вы мне сразу ничего не рассказали об Эрвине? Может быть, вы с ним заодно? Откуда мне знать.
Ласс встал, пристально вглядываясь в наши лица, словно бы взглядом пытался вытянуть из нас правду.
– Потому что в это сложно поверить и принять тот факт, что именно Эрвин вас предал, – в это раз я опередил наемника, уже было хотевшего пролепетать нелепые отмазки. – А что насчет того не были ли мы с Эрвином заодно, могу вам напомнить о шлюхе, пытавшейся вас заколоть и о том, кто именно защитил вас от нее. Если бы мы, как и Эрвин, хотели вашей смерти, вы были бы уже мертвы.
Ласс некоторое время молчал, пристально, вглядываясь мне в глаза. Я взгляда не отвел, и Капур в конце концов отвернулся.
– Стагон, – сказал он, впервые назвав наемника по имени, так как до этого обращался к нему никак иначе как «эй ты», – сходи за Арофом. А ты останься.
Стагон видимо смирившись с судьбой вечного посланца, ушел, а я остался стоять на месте, внимательно, но осторожно, наблюдая за Лассом. Тот уже сел обратно в кресло, откидываясь на его широкую спинку.
– Та шлюха из борделя, – внезапно заговорил он, внимательно уставившись на меня, – кто она?
– О чем вы? – спросил я.
– О том, что она не просто шлюха из дешевого борделя, не так ли? Я видел, как она дерется. Она чуть было не прикончила тебя, хотя я никогда до этого не видел, чтобы кто-то владел кинжалами, также как ты? Кстати где ты научился так владеть этими, хм, ножиками?
– Улицы Флада меня научили, – коротко ответил я заученные мной слова.
– Флад, – задумчиво протянул Ласс. – Ты там родился? Знаешь, а я бывал во Фладе. Довольно дермовый городишко, надо сказать. Я был там с отцом, когда тот сопровождал претора Салея с визитом в преторию Лаш. У претора Прагга были именины. Весь Флад буквально был пропитан счастьем, и выглядел в те дни даже менее убого, чем есть на самом деле. Но должен признать, что праздник выдался на славу. Во время традиционной церемонии вручения подарков претору, старикашку казначея, который принимал эти подарки, убили. Закололи, словно свинью, кинжалом. И не поверишь кто.
Ласс громко захохотал. Я невольно вздрогнул, неужели он вспомнил меня тогдашнего и теперь догадался, кто перед ним стоит. Но, к моему счастью, я ошибался.
– Какой-то мальчишка, представляешь, – Ласс зашелся в новом злорадном смехе. – Он был немногим младше меня, наверное, а мне было тогда шестнадцать. И этот самый мальчишка, несший корзину последним, вогнал казначею кинжал прямо в грудь. А потом крики, дым и мальчишка исчезает. Невероятно. Это была просто феерия. Знаешь, что в тот момент чувствовал я? Я чуствовал восторг, восхищение. Я смеялся, мне было невероятно весело, а вот Калир плакал. У него всегда была заячья душа. Но он сын претора и поэтому я не могу его судить. К тому же и дети претора Прагга тоже плакали, и если бы Калир смеялся вместе со мной, то это посчитали бы плохим тоном. Отец позже меня высек за мое ненадлежащее поведение. Но зрелище того стоило. Мальчишку так и не нашли, зато девчонку несшею вместе с ним корзину обнаружили ревущей посреди улице в квартале от главной площади. Говорят, что она несла какую-то чушь о бродяге, кристаллах и дружбе. Но это списали на пережитый ею страх. Она была из довольно влиятельной семьи Флада. Отец был членом преториата и входил в Совет претора. Правда после того случая он потерял свое влияние попав в немилость к претору. Также был наказан и распорядитель торжества. Его повесили за то, что среди детей из благородных и влиятельных семей Флада, которые преподносили дары, затесался совершенно чужой ребенок, от родства с которым в дальнейшем открестились все семейства. Ни одна семья Флада, даже самая маловлиятельная, не хотела брать на себя ответственность за это происшествие.
– Я был там, – хрипло ответил я, – правда, что там произошло с казначеем, я не видел, так как находился в толпе у самого края площади. Зато тот переполох, что случился после, помню прекрасно.
– Ну конечно ты там был, ведь ты из Флада, – хитро хмыкнул Ласс. – Просто я делюсь своими воспоминаниями о твоем городе. На Пряной улице в квартале Мальтен была небольшая лавка со сладостями. Отец приводил меня туда единожды. Как она там называлась, не напомнишь? У нее еще была серебристая вывеска.
