– Вот видишь. Сырыми хвощи можно есть?
– Нет. То есть можно, но лучше не рисковать.
– Значит, когда доедим булки, будем голодать.
– Кажется, лисички можно есть сырыми, – вспомнил я. – В них какие-то вещества, их даже черви не едят.
– Что-то я не видела здесь лисичек, – поморщилась Светка. – На, лови с капустой.
Светка вручила мне два пирожка с капустой. За день аппетит у меня разыгрался, я успел заметить, что пирожки вкусные, а так их особо и не различил. Корзину бы съел не моргнув.
– Да, это тебе не столовая пенькового техникума, – посочувствовала Светка.
– Зато похудеем немного. Тебе парочку килограммов сбросить не помешает.
Светка пнула меня в ногу.
– Тебе тоже, Марчелло, похудеть не мимо, – сказала она. – А то как-то ты… негероически выглядишь. Когда я гляжу на тебя, то сразу вспоминаю Винни-Пуха в лучшие его дни…
– А я Пятачка, – тут же ответил я. – У него прозрачные и розовые уши.
Светка опять пнула и вручила ещё один пирожок, в этот раз с яблоками. Его я ел помедленнее, растягивал удовольствие.
– Здесь совсем нет пляжей, – отметила Светка. – Это необычно для реки, так ведь?
– Бела Коса похожа на фьорд, – ответил я. – Как Волхов. Видимо, это остатки реликтовой водной системы. Миллион лет назад недалеко отсюда текла суперрека, соединявшая северное и южное моря сверхконтинента. Наверное, Коса являлась притоком этой суперреки. Отсюда глубина и холод – вода не успевает прогреваться.
– Откуда знаешь? Про фьорды?
– Телик смотрел. Раньше был сверхконтинент, и по нему текли сверхреки. Когда континент разорвало на куски, сверхреки разлились в моря, но некоторые их притоки сохранились до сих пор. Бела Коса – это, видимо, один из этих притоков.
– Реликтовая река? – поморщилась Светка. – Это значит, что и вся местность вокруг реликтовая?
– Может, и местность. Отдохнула?
– Да.
– Тогда дальше.
Мы поднялись и шагали ещё три часа. Лес за это время совсем не поменялся, оставался такой же дремучий и безжизненный.
– Здесь никто не водится, – сказала Светка. – Ни птиц, ни белок… лягушек и тех нет. Такое бывает?
– Вымерли, – ответил я. – Если зима была малоснежная, то все они могли вымерзнуть.
– Зима была снежной, – напомнила Светка.
– Всё равно вымерли.
– Они не вымерли, они ушли, – возразила Светка. – Подальше от Холмов.
– Возможно, это из-за спорыньи, – предположил я. – Помнишь, они жгли поля? Если местность заражена, то… Животные могли разбежаться.
– Тут какая-то дрянь, – Светка потерла руки. – Тут везде дрянь, разве ты не чувствуешь? Тут всё провоняло дрянью…
Я не стал спорить.
– Ты знаешь, куда мы идём? – спросила Светка.
– Нет. Куда не знаю, знаю откуда.
– Логично, – кивнула Светка. – Но всё равно – очень глупо.
Светка остановилась и стала пить воду из бутылки.
– Поторопимся, – сказал я. – Чем дальше уйдём от города, тем лучше.
Светка поморщилась.
– Нам здесь ночевать придётся, – сказала она утвердительно. – Вот увидишь.
– Пойдём лучше.
Солнце перевалилось через полдень и приближалось уже к вечеру, мы снова двинулись в путь, но в этот раз на три часа нас не хватило. Пробирались через лес, держась за реку, но один раз её все-таки упустили. Бела Коса исчезла, потерялась во взбесившемся ивняке, и нам пришлось погрузиться в него, чтобы не потеряться. Наверное, мы потратили час на это, но к реке всё-таки выбрались, и дальше старались её не терять. До сумерек преодолели ещё километров пять, остановились, когда пробираться через заросли стало бессмысленно, нашли ночлег. Дерево. Сосну, сильно похожую на баобаб, толстую и ветвистую, как-то даже не ветвистую, а стволистую, словно сразу несколько деревьев слились в одно. Сосна росла отдельно от других сосен, на небольшом пригорке, поросшем малиной.
– Вот и самая толстая в мире сосна, – усмехнулся я. – Нашли.
– Это другая сосна, – зевнула Светка. – Вряд ли мы вернулись обратно к городу…
Светка поглядела на меня перепуганно.
– Нет, – помотал я головой. – Не может такого быть, это, конечно, другая сосна.
– Спать хочу. – Светка полезла на дерево. – Устала. Дышать тяжело, погода меняется…
Она вскарабкалась высоко и потерялась в древесных переплетениях. Я огляделся, но сумерки наступали слишком быстро, я их видел; оказывается, в лесу приход ночи вполне наблюдаем. В городе или на пространстве темнота наступает со всех сторон и как-то сразу, в лесу по-другому. Она съедает сначала самые дальние деревья, потом чуть ближе и ближе, так что вполне заметно, как она шагает к тебе. Я стоял под самой большой в мире сосной и видел ночь вокруг.
Я не люблю такие минуты. Кажется, что мир постепенно исчезает, валится куда-то в неведомое, а ты остаёшься один в небольшом круге света и уже немного сомневаешься, что мир этот был. Ну, может, и был, но позавчера.
Когда стали неразличимы уже ближние деревья и до тьмы осталось метров десять, я вцепился в сосну и взгромоздился на неё повыше Светки, довольно удобно устроился в развилке, откинулся на толстую ветку и вытянул ноги, посмотрел вниз и увидел, как под деревом, как нефть, сошёлся мрак.
