Сколько мифов сложено о Бабе Яге. Страшная ведьма, божество смерти, уродливая старуха. А ведь когда-то Велес, один из всемогущих первородных богов считал ее самой прекрасной женщиной в Яви. И не он один. Сегодня об этом предпочитают не вспоминать. Как превратилась красавица Ягиня в злую Бабу Ягу, которой теперь пугают непослушных детей? Что произошло на самом деле?
Древние верили, что существует триада миров. Явь – проявленный мир, здесь бессмертная душа обретает плоть. Правь – место светлых богов, куда заказан путь и живым, и духам. В Нави царствуют мертвые. Миры разделены непреодолимыми границами, за неприкосновенность которых отвечают Стражи. Только им разрешено свободно перемещаться меж мирами с такой легкостью, с которой люди из комнаты в комнату переходят. Стражем Яви была Ягиня – человек по рождению, удочеренная и воспитанная богиней судьбы Макошью. Но наделенная великой магической силой непобедимая воительница когда-то стала заложницей своих чувств и была проклята. Память о Ягине была уничтожена. Ее место заняла злобная Баба Яга.
Сквозь маленькое мутное окно был виден кусочек заснеженного двора. Сложно было определить время суток: толи предрассветное утро, толи вечерние сумерки. В доме было холодно. Пахло сыростью вперемешку с чем-то кислым. От этого неприятного затхлого запаха она поморщилась. Возникло стойкое ощущение, что в доме никто давно не жил. Отвернувшись от окна, она увидела прямо над собой низкий почерневший потолок и поняла, что лежит на печи в незнакомом доме. Рассмотрела лавку вдоль стены, на которой лежала брошенная кадушка, в углу – сундук с проржавевшим замком, сбоку стоял полуразвалившийся шкафчик для посуды, весь затянутый паутиной. Свесившись ниже, разглядела в печи углубление, где нашли приют видавшие виды валенки. Посредине избы стояли корыто, стол и допотопный стул. Вишенкой на торте служили два зеркала: одно простое, в второе – в золоченой богато украшенной раме. Увидев такую красоту, она даже присвистнула и попыталась сесть на печи. Тут ее подстерегало главное открытие – одна нога у нее была человеческая, жилистая, совершенно обычная. А вторая – железная. Из колена росла чертовщина, по которой можно было смело изучать анатомию: большая берцовая кость, малая берцовая, кости стопы, и все они соединялись между собой механизмами. Она пошевелила пальцами, и те отозвались, как живые. Чудо! Но оно не радовало.
Потом посмотрела на свои руки – худые, сильные, не очень чистые руки с обломанными ногтями явно принадлежали сухопарой бабке. Ахнув, кое-как слезла с остывшей печи – железная нога оказалась тяжелой. Дохромав до зеркала, в отражении она увидела высокую старуху со всклокоченной гривой седых волос, никогда не видавших расчески. Отшатнувшись от этого чудища назад, чуть не свернула второе зеркало, оттуда на нее смотрела таже фурия. Лицо украшал крючковатый длинный нос, который нависал над тонкими злобно скривившимися губами. Кустистые брови и легкая поросль волос на подбородке прелести не добавляли.
«Ведьма, самая настоящая ведьма», – выдохнула старуха, и закрыла руками рот.
Лицо в зеркале было ей совершенно незнакомо. Но еще хуже, что она не могла вспомнить, какой была до тех пор, пока не проснулась в этом доме. Какому отражению она бы не удивилась? Ни одного воспоминания. Пустота. Как будто и не было ее на свете до этого момента.
Ошарашенная старуха присела на стул и уставилась в одну точку. Голова была, как пустой колокол, в котором настойчиво и беспокойно билась одна-единственная мысль: «Что происходит?». Ответа не было. К тому же скоро, кроме философских вопросов на тему бытия, ее начали волновать и проблемы насущные. Хотелось пить, есть, ну и так далее. В обозримом пространстве избы ничего похожего на ватерклозет не наблюдалось, поэтому ведьма решила покинуть это тесное и неприветливое место и шагнуть в большую жизнь. Во двор то есть.
Здесь ее уже ждали женщина лет сорока с небольшим и огромный мужчина с черной окладистой бородой, закрывавшей половину лица. Тяжелые ворота были открыты, кони тревожно ржали, но во двор не заходили. Понять беспокойство животных было можно – черепами их соплеменников был украшен весь забор вокруг дома. Часть пустых глазниц смотрела в лес, который плотной стеной окружал частокол. А часть – прямо во двор, и у ведьмы возникло ощущение, что смотрят они на нее.
С трудом отведя глаза от черепов, она взглянула на непрошенных гостей. «Приветствую вас, Страж», – с достоинством сказала женщина в пуховом платке. «Приветствую вас, Страж», – повторил за ней мужчина зычным голосом. Старуха оглянулась – никого рядом не было, видимо, приветствовали ее. Она кивнула в ответ и начала спускаться по высоким ступеням крыльца. Железная нога слушалась неважно, приходилось ждать, пока она опустится на ступеньку вслед за правой. Когда, наконец, старуха оказалась на земле, гости переглянулись и приготовились говорить, но она их невежливо перебила, увидев на краю участка заветный маленький домик:
– Сначала я туда, – сказала она, выразительно кивнув в сторону уборной.
Может, гости считали, что Стражу не свойственны человеческие реакции, или же они готовились совершенно к другому приему, но когда бабуля, наконец, вышла из уборной, они таращили на нее глаза, разглядывая безо всякого стеснения. И это ей не понравилось.
