У любой проблемы всегда есть
решение. Простое, быстрое, удобное
и неверное. Его я всегда и выбираю.
Елена, дочь Дома ассасинов
Даже еще толком не проснувшись, а зависнув где-то на полпути между сном и явью, я поняла, что утро будет поганым. Неимоверно поганым. Страшно поганым.
Осталось понять почему.
Тело окаменело, застыло, превратилось в тугой комок. Боли не было как таковой, было нечто тянущее, мерзкое и гадкое. Во рту стоял вкус крови так, будто я только что сделала глоток. А шея под тяжестью головы, казалось, вот-вот сломается.
И опять же осталось понять почему. Кадиз, что вчера было?
Я зажмурилась в нелепой надежде спрятаться от вездесущих солнечных лучей. С трудом перевернулась, уткнулась носом в подушку, натянула на голову одеяло. В тишине и темноте думалось легче.
Ага, наивная простота. Когда тебе по утрам вообще думалось хоть как-то?
Хотя здесь проще. Здесь надо не думать, а вспоминать.
Последнее, что всплывало в подозрительно тихом мозгу — накрывающая жажда, темная дорога и невероятный холод.
Ну давай же!
Перепуганное незнакомое женское лицо, почему-то волчьи лапы и глаза… Глаза, наполненные тьмой.
Твою мать!
Иногда наличие мозгов — досадная помеха беззаботному существованию.
Логическая цепочка выстроилась сама собой, без каких-либо усилий с моей стороны. Четкая, ясная, почти без изъянов. Не хватало лишь пары деталей.
Жива ли девушка, что я сделала с Тивором и что сделал со мной князь?
Хотя что еще он может со мной сделать?
У Кристофа в последнее время вообще прекрасно получается выворачивать мою не так давно успокоившуюся жизнь.
Ну действительно, я же почти смирилась с идиотским контрактом на пять лет. И тут новый сюрприз.
Можно ли что-то с этим сделать?
Сама, собственными силами, я не справлюсь. Просто не устою. Сломаюсь однажды под напором взбунтовавшейся крови, под напором его тьмы.
Но вариант все-таки есть.
Есть особый яд. И все бы хорошо, только…
Только ладар тоже не панацея. Во-первых, он вызывает привыкание. Во-вторых, серьезно притупляет инстинкты, и в-третьих, максимум, на что я могу рассчитывать — примерно месяц. Дальше дозу придется увеличить, что приведет к еще большему отупению или… Или крышу мне снесет окончательно и бесповоротно. Так, что самая разнузданная портовая шлюха покажется по сравнению со мной храмовницей.
А, ну на кой хрен я взялась за ту муху?
Так! Забыли про панику.
Есть еще вариант. У меня всегда есть Кадиз, несмотря ни на что. И он поможет, если я попрошу. Единственное… Цена меня не устраивает. Уж лучше сойти с ума и стать мартовской кошкой, чем окончательно превратиться в камень.
Думай, думай…
Я тихо застонала, зарываясь глубже в комок из одеяла и подушек.
Не хочу, не хочу, не хочу!
— Чего конкретно? — раздалось тихое где-то совсем рядом.
Я подскочила, распахнула глаза и уставилась прямо в чернильные омуты.
Кристоф сидел в кресле, полностью расслабленный, спокойный, вот только что-то поблескивало на дне этих омутов. Что-то, что заставило меня поежиться, а вдоль позвоночника пробежала болезненная судорога.
Рука взметнулась к лицу, Кристоф очень странно улыбнулся.
Выдохни, глупый ассасин, ты уснула в маске.
— Я что, это вслух сказал?
— Точно. Плохая привычка, тебе надо от нее избавляться.
— А вы сопите во сне, — буркнула я, поднимаясь на локтях, князь махнул рукой куда-то в сторону, все еще рассматривая меня.
— Это побочное, — легко пожал он плечами.
Побочное от чего? С чем он там опять экспериментирует и чем это грозит лично мне?
— Выспался?
— Какой ответ вас устроит? — вопрос заставил невольно насторожиться.
— Правдивый, — вампир положил ногу на ногу, подпер рукой подбородок.
— Тогда все в порядке, — я поднялась и пригладила встрепанные волосы. — Только в душ хочется.
— Иди, — кивнул Кристоф, не меняя позы.
Тьфу.
— А вы?
— А я, пожалуй, здесь побуду. Тебя подожду.
— Так, — снова опустилась на кровать, на самый краешек, — обойдусь без душа. Она жива?
— А что если нет?
Я с шумом втянула воздух. А если нет, то я смогу с этим жить, только спать по ночам будет трудно. Бессмысленная смерть — это как пролить брагу на пол: скрыть следы можно, но вот избавиться от запаха… Едва ли.
Да и Кадиз… Он не спустит мне эту смерть, и что бы он ни выбрал мне в качестве наказания, это будет гораздо хуже, чем все то, что я могу себе представить. Чем все то, что может представить князь. Хотя… Cумасшедший бог ждать не станет — не зачем — а это значит…
— Она жива, — кивнула я.
— Зачем тогда спрашиваешь? — выгнул бровь Кристоф.
— Я… — я встала и застыла у окна. Смотреть на князя не могла, меня раздражало его спокойствие. Не напускное. Настоящее. Я чувствовала.
Твою мать!
Теперь я чувствовала вообще все! Каждый отголосок, каждый едва слышный шепот. Все!
— Я многого не помню, — прошипела.
— А что помнишь?
