Я умолк, откинулся на спинку кресла и замолчал, ожидая ответа. И он не замедлил последовать. Марта протянула руку, взяла бокал, медленно отпила из него глоток вина, посмотрела мне в глаза и негромко осведомилась:
– Кто ты, Мартин? Только давай без обмана. Потому что меня в этой жизни и так слишком часто обманывали.
– По-моему, это какой-то люк, – без особой уверенности в голосе предположил Женька. – Люк в стене.
– Или глюк, – весело откликнулась Маша. – В нашей голове.
– Тогда уже в головах, – не остался в стороне Влад. – Лично мне проще вообразить один глюк на четыре головы, чем некую абстрактную среднеарифметическую голову, о которой можно было бы сказать, что она – наша.
– Неплохо, – похвалила Маша. – Один глюк на четыре головы – это тоже неплохо. Но не знаю, как вы, а я уже вижу, что это не люк и не глюк. Это – труба.
– Та самая, которая дело? – поинтересовался Борисов, не выходя из образа. – В смысле, что наше дело – труба?
– Этого я вам не скажу, потому что не знаю, – призналась Маша. – А врать не хочу. Я просто вижу, что это и в самом деле труба, уж извините за невольный каламбур. Мы видим ее конец. Один из.
– А ведь и верно, – прищурившись, сказал Никита. – Во всяком случае, очень похоже.
В том, что Маша права, они убедились еще через пять минут, когда вплотную подошли к стене, из которой на высоте около полутора метров действительно высовывалась труба.
Высовывалась она сантиметров на сорок, не больше, диаметром была почти в метр, и откуда-то из ее глубины сочился наружу слабый белесоватый свет.
– Хорошая труба, – сказал Женька, похлопав ладонью по гладкому круглому боку. – Толстая.
– И широкая, – склонив голову, добавила Маша. – Вполне можно пролезть. Даже с нашими рюкзаками за плечами.
– Кстати, хорошо, что вы не бросили рюкзаки, – сказал Влад. – Молодцы. Надеюсь, какая-то еда на первое время там есть?
– Есть, – сказал Никита. – Но не очень много, как вы понимаете. Мы ведь не на экспедицию в кроличью нору рассчитывали, а на нечто вроде командировки.
– Кроличью нору… – повторил за ним архивист. – Это по ассоциации с «Алисой в стране чудес»?
– С чем же еще, – подтвердил Никита. – Тем более что перед нами и есть самая настоящая нора. Пусть даже в виде трубы.
– Думаешь, в нее надо лезть? – спросил Женька.
– Я ничего не думаю, – признался Никита. – Я только вижу, что мы попали в чертовски странное место, из которого единственный возможный выход – эта труба.
– А что, – обращаясь к Борисову, спросила Маша. – Наш камушек совсем умер? Может, еще разок попробовать?
– Давай-ка ты, – предложил архивариус, снял с правой руки браслет и протянул его Маше. – В Приказе таких было всего два. Один сейчас у Мартина. Это второй.
– Я вовсе не хотела вас обидеть, – пробормотала Маша.
– О какой обиде ты говоришь? – искренне удивился Влад. – Это я должен на себя обижаться, что сразу об этом не подумал. В конце концов, я не «щупач» и вообще давно последний раз ходил в альтернативку, а уж браслетом пользовался и вовсе не вспомнить, сколько лет назад. Плюс возраст как таковой.
– А при чем здесь возраст? – спросила Маша, принимая браслет.
– С возрастом снижается любая чувствительность, – пояснил Влад. – В том числе, думаю, и чувствительность к Камням. Давай, попробуй нащупать. Знаешь как?
– Нас учили, – сказала Маша.
Она надела браслет с Камнем на левую руку, прислонилась к стене и закрыла глаза, сосредотачиваясь.
Мужчины притихли. Так прошло около минуты.
– Нет, – с сожалением вздохнула Маша. – Иногда кажется, шевелится что-то, но так слабо, что не поймешь – в самом деле или мне просто очень хочется это учуять.
– Скажите, Влад, а хоть что-нибудь подобное случалось раньше? – спросил Женька, присаживаясь на корточки у стены. – Я имею в виду, попадали ли Стражники с помощью ручных Камней или через Окна в какие-нибудь странные и непонятные места? Вы же у нас историк и архивист Приказа, кому, как не вам, знать об этом.
– Думал уже, – признался Борисов, усаживаясь прямо на каменный пол. – Вспоминал. Есть одна очень старая запись времен Екатерины…. – Он умолк, задумчиво почесывая бороду.
– Великой? – уточнил Женька.
– Ну да, урожденной Софии Фредерики Августы. Середины восемнадцатого века запись, не помню точно даты. Но это скорее все-таки легенда, нежели факт. Во всяком случае, невнятицы там хватает.
– Не томите, Влад, – попросил Никита.
– Дословно не расскажу, давно читал, а суть в следующем. Якобы некий Матвей Сидяк, Стражник Приказа с десятилетним стажем, вернулся из иномирья – в те времена так называли альтернативки – с богатой добычей, получил свою законную долю и загулял по сему случаю по Москве большим загулом. Тут надо пояснить, что тогда Стража частенько занималась в альтернативках при всяком удобном случае прямым воровством или даже грабежом. Собственно, во многом на эти средства Приказ и существовал. А что? Очень удобно. Взял золотишко или, скажем, чернобурок-соболей там, продал-сбыл здесь. Ищи-свищи, как говорится. Ну, три четверти в общую казну, а законную четвертую долю – на руки.
