– Спасибо, – кивнула ему Марта и, глядя на меня, добавила: – Это наверняка то самое мое начальство, о котором мы говорили. Если хочешь, пошли вместе.
– Пожалуй, – решил я. – Раз уж мы вместе это начали, то будем вместе и дальше.
Народу в баре было совсем мало: двое – он и она – за столиком в углу и один мужчина у стойки. В скрытых динамиках мурлыкало что-то близкое к старому доброму рок-н-роллу, и я подумал, что интересно было бы поближе познакомиться с музыкой этого мира. Хотя бы западной и в пределах двадцатого века. Наверняка много общего с нами найдется. Как и всегда, впрочем.
Телефонный аппарат располагался в начале стойки. Трубка была снята и лежала, дожидаясь Марты.
«Сцена прямо как в кино прошлого века, – подумал я мельком, – вот что значит мир без хорошо развитой сотовой связи. Вроде бы и мелочь, а как сразу заметно. Хотя, разумеется, не мелочь, и жизнь при наличии мобильных телефонов меняется довольно сильно».
Марта уселась на высокий табурет и взяла трубку, я облокотился о стойку рядом.
– Алло, – сказала она. – Это Марта.
Мне не было слышно, о чем говорил собеседник или собеседница Марты, но я хорошо видел ее лицо. Уже через несколько секунд разговора брови девушки нахмурились, губы сжались, вертикальная складка прорезала лоб.
– Саша? – произнесла она напряженным голосом. – Алло. Алло!
Посмотрела на трубку, как будто засомневалась в ее исправности, и медленно положила на рычаги.
– Что? – спросил я.
– Пойдем за столик.
Мы вернулись на свои места.
– Налей, – попросила Марта.
Я взялся за бутылку с вином.
– Водки, – сказала она.
Сорокаградусной в графине как раз хватило на две рюмки. Мы выпили.
– Так что случилось? – повторил я вопрос.
– Разгром, – ответила Марта. – Позвонил один из наших Патрульных. Его зовут Саша, но это не важно. Успел сказать, что на Контору напали.
– Контору?
– Да. У вас Приказ, у нас – Контора. Только не говори, что звучит избито, не до этого сейчас.
– Я и не говорю. Когда напали? Кто?
– Только что, как я поняла. Неизвестно кто. Люди в черных масках. Очень плохо. Я слышала выстрелы. Понимаешь? А потом Саша вскрикнул, и связь прервалась.
– Он звонил из этой вашей Конторы? – спросил я.
– Не успела понять, – покачала Марта головой и нервно закурила. – Но, как мне показалось, из нее.
– Так, – сказал я. – Попробуем реконструировать ход событий. Неизвестные в масках и с оружием нападают летним вечером в Москве на глубоко законспирированную организацию… Вы как, законспирированы? Или власть о вас знает?
– Я рядовая Патрульная, – сказала Марта. – По моим сведениям официально нас не существует. А там… Все может быть. У начальников большие связи.
– Спрошу иначе, – я тоже закурил. – Это может быть какая-нибудь полиция-милиция или ваша государственная служба безопасности? Эта… как ее… СОПР – Служба охраны престола России?
– Да не знаю я! – в сердцах воскликнула Марта. – Никогда не имела с ними дела. И не ведаю, могли мы перебежать им где-то дорогу или нет. Теоретически, конечно, могли. Понимаешь… не верю я, что мы никак не были связаны со Службой охраны – мы их «сопричниками» называем, кстати. По аналогии. Но что бы ни произошло, стрелять?! А там стреляли, я слышала. И Саша вскрикнул.
– Этот твой Саша знал, что ли, что ты здесь?
– Разумеется, – сказала она. – Он был на дежурстве сегодня.
– Хм… Вообще-то, сами по себе выстрелы еще ничего не значат. Может быть, стреляли в воздух. Для устрашения, так сказать.
– Ты сам веришь в то, о чем говоришь? – криво усмехнулась Марта.
– Н-да, – согласился я. – С трудом. Что еще он тебе сказал? Дословно можешь передать разговор?
– Попробую, – она ненадолго задумалась. – Значит, так. «Марта, это Саша. На Контору напали неизвестные в масках. У них оружие, их много, и они громят все подряд. Сюда не возвращайся, беги…» Все. Потом я услышала выстрелы и крик.
– Это был крик боли?
– А бог его знает, какой это был крик, – зло сказала Марта. – Я, знаешь ли, не спец по крикам. Особенно по Сашиным крикам. Потому что никогда раньше не слышала, чтобы он кричал. Но теперь он кричал, и этого для меня вполне достаточно, чтобы осознать серьезность положения.
– Не психуй, – сказал я.
– А ты не задавай дурацких вопросов, – огрызнулась она. – Какой был крик, надо же. Нашел, что спросить.
– Кроме всего прочего, он сказал «беги», так? – уточнил я.
– Да, это было его последнее слово – «беги». Мне показалось, что он хотел сказать что-то еще, но не успел.
– По-моему, это самое важное из того, что он сказал, – предположил я. – Беги. Это значит, что он понял: опасность смертельная. Просто так мы не бежим. Как правило.
– Да… наверное, – не слишком уверенно согласилась она.
– Если бежать, то в какое-то определенное место, – продолжил я. – А не куда глаза глядят. У вас было что-то предусмотрено на подобный случай?
– Запасной вариант?
– Он самый.
– Не знаю, имею ли я право…
