— Держи, — я покопался в сумке и протянул ей гель-антисептик и бинт. — Думал ещё, брать или нет, и в последний момент всё-таки решил взять.
— Опыт — великое дело, — сказал Влад. — Сразу видно, что не первый раз человек в походе. А меня врасплох застали. В чём был, в том и… Да и не только меня, весь Приказ.
— Так что случилось-то? — спросил я. — Как вы здесь оказались? Хотя нет, погоди, не рассказывай. Не нравится мне тут, в этом коридоре рядом с трупами. Надо всё-таки поискать безопасное место. Тем более у нас раненый.
— Мы уже нашли ночью безопасное место, — буркнул Женька. — Как нам показалось. И вот чем кончилось.
— Сами виноваты, — заявил Влад. — Бдительность ослабили.
— Ничего, — утешил я их. — Счет уже четыре — ноль в нашу пользу. Мы их раздавим, вот увидите. Раздавим, уничтожим, порвём на части и закопаем. Эти пятиглазые только с виду страшные, а на деле — слабаки. И реакция у них замедленная по сравнению с нашей, заметили? Не сказать чтобы намного, но всё-таки.
— Недооценка противника — первый шаг к поражению, — объявил Влад. — А почему четыре? Я насчитал троих.
— Одного я убил раньше. Что же касается моей оценки врага, то это я вам таким образом боевой дух поднимаю. Учтите. Ты как, Никита, идти сможешь?
— Попробую… — поддерживаемый с двух сторон девушками, Никита поднялся. — Думаю, получится.
— Ещё бы не получилось! — позавидовал Женька, не отводя глаз от Марты. — С такими-то санитарками. Кстати, меня зовут Евгений.
— Марта, — усмехнулась Марта и выразительно покосилась на меня. — Ты бы нас познакомил, что ли.
— Да, извините. Ребята, это Марта. Она из той альтернативки, в которую я отправился… позавчера? Точно, позавчера. С ума сойти. Кажется, вечность прошла. Марта — наша коллега. Только… Впрочем, об этом потом. Марта, это мои друзья и товарищи. Влад, наш аналитик и архивариус. И молодые Стражники — стажёры Мария, Никита, Евгений. Прошу, что называется, любить и жаловать.
— Уверен, что все здесь присутствующие достойны как первого, так и второго, — галантно добавил Влад.
— Я очень рада, — улыбнулась Марта. — Вместе мы обязательно со всем справимся.
— Вместе мы победим, — сказал Женька. — Был у нас такой политический слоган.
— Что такое слоган? — спросила Марта.
— Э-э… — Женька задумался, подбирая в уме синоним.
— Девиз, — сказала Маша. — Используется в любом виде политической агитации, а также в рекламе.
— В реальности Марты, — пояснил я, — две России. Собственно Россия и Сибирь Казачья. И разделились они ещё во времена Ивана Грозного. Ермак постарался.
— Ага, — сказал Женька. — Тогда в качестве общего для всех примера можно привести «Слово и дело» — слоган опричников Малюты Скуратова.
— Да я уже поняла, что такое слоган, — заверила Марта. — У нас это называют
— Острое словцо, — перевёл всезнающий Влад. — С французского. Интересно.
— Может быть, сравнительным лингвистическим анализом мы займёмся в более удобной обстановке? — предложил я. — Повторяю, не нравится мне здесь. Надо уходить.
— А куда уходить-то? — огляделся Влад. — Вправо, влево, вниз, вверх?
— Вверх, — сказал я. — Там как-то надёжнее кажется.
— Лично я только «за», — поддержала Маша. — Не люблю подземелий.
— Двинулись, — я поудобнее перехватил оружие. — Я первый, остальные за мной. Женя замыкающим. Кстати, когда вас взяли, сколько их было, пятиглазых этих?
— Девятеро.
— Понятно, — сказал я. — А нас теперь шестеро. Будем надеяться, что силы хотя бы сравнялись.
— Подведём итоги. В центре Москвы неизвестные штурмуют офис довольно известной и весьма уважаемой фирмы. Заметим при этом, что данная фирма не замечена ни в каких противоправных делах, а также криминальных или политических разборках. Солидная, лояльная власти фирма. Штурмуют нагло, дерзко и безжалостно. В результате фирма разгромлена, а мы имеем восемнадцать трупов и никаких предположений, кто мог это сделать. Вопиющая беспомощность. Позор на всю Москву и Россию. Дошло до того, что уже пресса и телевидение откровенно над нами издеваются! Почуяли, журналюги, слабину, кинулись. Шакалы. А мне — мне! — нечего им ответить. Нечего и нечем. Знай, утираюсь… Что скажете, полковник?
Министр откинулся на спинку кресла. Было заметно, что лишние двадцать — двадцать пять килограммов веса изрядно мешают ему жить.
